На золотом крыльце 5 - Евгений Адгурович Капба

— Мя? — сказал котенок. — Р-р-ряв!

— А так можно? — Кантемирова потерла нос ладошкой. — Я из-за этого одержимой не стану, или что-то еще такое?

— Не, ты ж — хозяйка, а не он! Будет бедокурить — я ему сам лапы отгрызу! — я строго посмотрел на яогая, и тот съежился.

Он был ограничен очень свирепой клятвой, и с этой стороны, на самом деле, можно было не бояться подвоха. И защита от посягательств на разум получалась просто отличная! Конечно, мы пробежались и закрыли плотно все окна в ее Библиотеке, и уходя, закрыли за собой двери на все замки, потому что «громкое думание» никто не отменял, особенно у эмоциональной и импульсивной Эльвиры.

Когда с мерами безопасности было покончено, мы допили остывший эспрессо, и я позвонил Воронцову.

— Через четверть часа буду ждать вас на входе в контору, — сказал он. — Там архив под списание, пятьдесят лет — срок давности. Пойдет?

— А какая площадь помещения? — уточнил я.

Он с кем-то переговорил и сказал:

— Примерно пятнадцать на двадцать метров. Высота — три метра, стеллажи от пола до потолка. Хватит?

— Наверное, хватит, — сказал я. — Скоро будем, ждите.

Пока мы шли — Эльвира терпела, но у крыльца этого самого ЖПЧШЦ решительно топнула ногой:

— Титов! Признавайся! Что ты задумал?

— Ну… Мы с тобой сначала раздолбаем в труху архив за 1971 год, а потом соберем его из кусочков как можно быстрее. — деловым тоном пояснил я.

— И…?

— И, наверное, тогда у нас появится шанс в некотором роде спасти богохранимое отечество, — я сделал пафосный жест рукой. — Если мы захотим, конечно.

— Вот так вот? — ее глаза стали круглыми и очень-очень большими. — В некотором роде?

— Ага, — кивнул я. — Ни больше, ни меньше.

* * *

Глава 22

Перед балом

Эля поставила жесткое условие: час — на мою фигню, и час — на серьезное дело. В смысле — танцы. То есть мы должны были чередоваться несмотря ни на что. Ну и сделать перерыв на обед.

Что касается танцев — у нас получалось в общем-то неплохо. Мы репетировали прямо тут, в архиве: музыку-то можно поставить с телефона. Разгромили стеллажи и папки в два счета (даром, что ли, на магов учились) и сгребли все в угол, чтобы репетировать не мешало. Правда сложные па и кренделя я все еще не понимал: мне думалось, что просто покружиться с красивой девушкой по залу — вполне достаточно. С другой стороны — фиг его знает, сколько времени нам там придется изгаляться? Ладно если пару минут. А если музыканты тупо не перестанут играть, и наше выступление растянется? Тогда Элька окажется полностью права! Программу нужно будет разнообразить, чтоб участникам бала просто не было скучно на нас пялиться!

С рваклей и ее восстановлением тоже все обстояло интересно. Для начала было принято решение отделять зерна от плевел — то есть все, что не относится к книгам (или, в нашем случае, к папкам) — отметалось в сторону. Образовывалось две кучи: одна с бумагой и картоном, другая — с обломками стеллажей и прочей фигней. Да, здесь, в реальном мире, у меня не было «подсветки» самых важных для пациента книг и тетрадей. Но, как выяснилось, «библиотекарская чуйка» никуда не делась. Пользуясь наитием, я мог вынуть из груды макулатуры обрывки и клочки, связанные друг с другом. Порой это была одна страница, порой — несколько из одной папки. Но, в любом случае, так работать было намного проще! Я извлекал бумажку на свет Божий, Элька ее сращивала, и мы откладывали ее в сторонку. На одно извлечение и ремонт уходила секунда или две, дело-то плевое, и маны там требовалось микроскопическое впрыскивание. Но бумаг тут было офигеть как много, и за час мы одолели только около трех тысяч документов. И осталось еще в миллион раз больше! Ну ладно, не в миллион. Но на несколько часов работы точно. Конечно, в Чертогах Разума время течет по-другому, на законы физики можно плевать, и я смогу отделить важное от неважного в первую очередь, но… С наскока починить Государев Чердак не получится, точно. Понадобится много времени и стабильный доступ в крипту для меня и для Эльки, потому что без нее я точно не справлюсь.

— Объяснишь? — наконец спросила она, после того, как мы починили стеллажи и расставили их по местам.

— Объясняю, — кивнул я, пиная ногами бумажные сугробы. — Смотри какая штука: мне ужас как не хочется становиться царевичем, и уж тем более — царем! Понимаешь почему?

— Очень понимаю! — Эльвира сложила из листа бумаги самолетик и теперь гоняла его крохотным потоком воздуха между стеллажами. У нее с аэро получалось дружить лучше, чем у меня. — Только ненормальный сам полезет в этот кошмар. Я знаю, как тяжело управлять кланом — насмотрелась дома, а уж про всю страну… Ужас-ужас.

— Значит, моя задача сделать так, чтобы мой отец не стал Государем, верно? — продолжил я мысль.

— Но тогда… — она закрыла рот ладошками.

— … тогда править станет или Дмитрий, или Василий, а это нам тоже не подходит, и… — мы просто продолжали фразы друг друга и это было очень прикольно.

— … и ты решил вылечить своего деда! — ахнула девушка — Капец! Божечки, во что я ввязалась⁈

В ее голосе было столько страха и столько восторга, что я сразу же понял: самый главный союзник у меня есть. Кантемирова была готова действовать!

— И ты думаешь, у нас есть шансы? — прищурилась она.

— Нам нужно правильно выбрать время. И сделать все незаметно, так, чтобы в случае провала, никто нас не заподозрил, — задумался я. — А шансы у нас точно есть! Мне один одноглазый урукский прорицатель кое-что поведал в свое время, и знаешь, его предсказания сбываются с пугающей точностью. Мост пошевелить мне удалось, думаю — и с дедом выйдет. Если мы точно решим, что это лучший выход. Нужно попробовать провернуть нечто подобное в чертогах разума — твоих или моих, но, конечно, в меньшем объеме. А потом думать, когда и как