На золотом крыльце 5 - Евгений Адгурович Капба

— К деду твоему пойдем. И в другое время нельзя, там — служба!

— Ага! — все встало на свои места, хотя про «службу» я и не очень понял.

Он собирался отвести меня к Государю! Ну, дела! Я мигом выскочил из душа и принялся одеваться. Федор Иванович смотрел на меня иронично, и я сразу не понял причины таких многозначительных взглядов, а потом скорчил рожу: ну да, да, я опять надевал опричную форму без знаков различия! Ну нравятся мне ботинки с подогревом и одежда с самоподгоном, ну что тут сделаешь?

— Пошли, юнкер, — усмехнулся он.

— Кстати! — вспомнил я. — А Голицын, он…

— Отец на него сильно злился, но я, например, нормально отношусь, сам понимаешь. Талантливый пиромант, образцовый офицер, аристократ — чего же боле? Ксения — взрослая девушка, не вижу никакой проблемы… — отец как будто даже и не удивился такому моему вопросу. — Все эти перекрестные кровосмесительные браки между тремя-четырьмя династиями — дурь несусветная, можешь считать это моей официальной позицией.

— Ага-а-а-а! — изрек я.

Ксения Ивановна — это, получается, моя тетя. Самая младшая из детей Государя. Никогда ее вживую не видел, но в Сети — многократно. Рыжая зеленоглазая красотка, работает в основном в сфере благотворительности и гуманитарной помощи, какую-то даже официальную должность занимает. Поручик, стало быть, с царевной друг к другу неровно дышали, вот в чем дело! Ну и классно, ну и почему бы и нет? Главное — бравого опричника теперь от двора не отлучают, стало быть — опала снята, может все еще и сложится у этой пары.

Я даже не удивился, когда оказалось, что за дверями моего номера, в коридоре дежурит Воронцов. Мне подумалось: если отец станет царем, Великий Телепортатор однозначно займет место главы правительства. Ага, блин, Пепеляев возглавит образование, а Бабай — особый хтонический комитет по суматохе и панике! А я — наследником стану, капец. И богохранимое наше отечество с такой командой мечты во главе пойдет прямиком в светлое будущее. Что характерно — в итоге дойдет. Но — обязательно через жопу.

— Ваши руки? — Воронцов схватил каждого из нас за предплечье, запахло озоном и — бабах! — мы оказались у стен величественного Троицкого собора, в паре километров от Палат.

Храм этот описывал еще приезжавший в слободу в начале XVII века Петрей де Ерлезунда, скандинавский странствующий маг, и я мигом извлек нужную цитату из Библиотеки: «Камни его расписаны разными красками так, что один чёрный, другой — белый и посеребренный, третий — жёлтый и позолоченный; на каждом нарисован крест. Все это представляет красивый вид для проезжающих дорожных людей». И с тех пор мало что изменилось, разве что установили лазерную подсветку, от которой церковь сияла и переливалась всеми цветами радуги в утренних сумерках.

Вокруг собора располагался некрополь — «Кладбище Героев-Опричников, Жизни свои за Государя положивших» — именно так, и никак иначе. И почетный караул из дюжины воинов в тяжелой броне дежурил тут круглосуточно! Они отсалютовали царевичу и князю, ну и мне — за компанию. Федор Иванович взмахнул открытой ладонью.

Мы прошли сквозь великолепные Южные двери, и на секунду замерли: трепетание свечей, запах ладана, тихий голос чтеца, уносящийся к храмовому своду производили гипнотическое впечатление. К нам шагнул рында — один из личных царских телохранителей, высокий и плечистый человек с бесцветным незапоминающимся лицом.

— Ваше высочество, ваша светлость, сударь… — он кивнул каждому из нас. — Прошу за мной.

Рында повел нас по гулкой церкви, куда-то в сторону лестницы на хоры. На нас смотрели глаза святых со старинных фресок, и другие глаза — цепкие и колючие, принадлежащие рындам. Охрана была повсюду. Даже в родном сыне Государя эти свирепые бойцы могли увидеть угрозу венценосной особе! Через крохотный коридорчик, в окованную медью дверь следом за нами прошли четверо мужчин с незапоминающимися лицами.

Узкая лестница, еще одна дверь, длинная лестница вниз — и мы оказались в крипте. Теплый, мягкий свет заполнял ее, он исходил от стен, покрытых янтарной мозаикой, и желтого потолка, выложенного плиткой из камня неизвестной мне породы. Кусочки этой доисторической окаменевшей смолы разных оттенков образовывали на стенах причудливый узор, который, если присмотреться, вводил в транс и заставлял голову кружиться.

Посреди крипты, на мраморном постаменте, стоял настадрен — эльфийский саркофаг. Простой, геометрический, светлого дерева, он, конечно, очень напоминал гроб. Ассоциация более чем линейная, и мне от таких раскладов стало не по себе.

— Тут какая штука, Миша, — сказал отец. — Никто точно сказать не может: жив Государь или мертв. Ауры — нет, пульса — нет, дыхания нет. Однако — тления тоже нет, и температура тела — тридцать шесть и шесть. И со всеми остальными признаками — и медицинскими, и магическими — такая же история. Серединка на половинку. Диагноз ставить и вердикт выносить никто не берется. Ему и настадрен не нужен, мы для подстраховки его используем — мало ли, очнется, потребуется срочная целительская поддержка… И так — почти год уже. Никаких изменений. Вот и думай…

Мы помолчали некоторое время, а потом Федор Иванович сказал:

— Ну иди, поздоровайся с дедом. Он про тебя… Знал, наверное. Но никогда не спрашивал. Предоставил это мне.

Я сделал два шага вперед, потом еще и еще… И заглянул в настадрен. Его крышка была открыта, там лежал, сложив руки на груди, уставший пожилой рыжебородый мужчина в простой черной сорочке, полотняных штанах и сапогах с загнутыми носами. Выражение лица Государя, обозначало, кажется, некую досаду и нежелание просыпаться — примерно как у меня утром. Если бы передо мной был обычный человек — я бы сказал, что этот великий старик капитально задолбался!

Моргнув, я глянул на него через эфир. И не увидел ничего, вообще ничего! Как будто ни трупа, ни человека тут не лежало. Глубоко вздохнув, я обошел постамент по кругу и чуть не выругался: между макушкой Государя и стенкой настадрена я увидел крохотную, почти микроскопическую дверцу! Очень, очень маленькую, с мой ноготь величиной, но точь-в-точь такую же, как те, что ведут в Чертоги Разума!

Ну и как тут было удержаться? Конечно, я нырнул внутрь!

* * *

«Разруха в головах!» — пронеслась мысль и угасла.

Наверное, опять — от Руслана. Я перестал видеть отрывки из его жизни, зато — вот такие приветы в виде цитат из неизвестных мне произведений прилетали все чаще. Вообще —