Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина
Сердце сжалось от боли. Пусть я всегда знала, что не нужна отцу, но в глубине души всегда надеялась, что он испытывает ко мне хоть какие-то тёплые чувства.
— Встань с коленей, ты выглядишь слишком жалко. Твою мать перестанут обкалывать препаратами и выпустят, как только ты подпишешь некоторые бумаги.
— Что я должна подписать?
— Сущий пустяк… Всего лишь один документ.
Я поднялась с колен и покачнулась, приблизившись к столу отца. Он на самом деле хорошо подготовился, был уверен, что я приду молить о пощаде.
— Что это? — спросила я, кивнув на бумагу.
— Почитай если хочешь. Это гарант, что ты не обманешь и сделаешь всё до конца. Когда выполнишь своё задание, эта бумага окажется уничтоженной. А если что-то пойдет не так, то ты сядешь, моя дорогая… Сядешь надолго или перейдёшь на мушку коллекторам… Ты и твоя мамаша!
Я посмотрела на лист и не смогла поверить. Некий господин Царёв предлагал мне подписать долговую расписку, согласно которой на мне повиснут многомиллионные долги, если я вдруг неправильно выполню условия его сделки, которые озвучены в договоре, конечно же, не были.
Я взяла ручку и поставила размашистую подпись, понимая, что если не сделаю этого, то маму убьют в лечебнице или превратят в овощ.
Тогда я даже не подозревала, какую именно работу мне предложат, а когда получила предложение, порадовалась, что меня не сделали киллером, но, если подумать хорошо, то я сработала практически так же: уничтожила человека изнутри.
Наблюдая за картиной из прошлого со стороны, я захлёбываюсь слезами. Хочу подойти к себе, попросить не делать этого, не унижаться перед столь ничтожным человеком. Если бы у меня только появился шанс вернуться в прошлое и исправить всё… Нужно было стучаться в полицию, обивать пороги всех управляющих органов и искать управу на отца, но я позволила ему сломать меня. Сначала ему, а потом Царёву.
Евгений…
Вспоминаю, откуда мне знакомо это имя.
Пропускаю через себя всю боль, которую причинила бывшему.
Я смогла довериться человеку, не сумела и тем самым сделала больно тому, кто на самом деле полюбил меня.
Даниил…
Боги!
Мой сын!
У меня есть сын!
Он нуждается во мне.
Понимаю, что нахожусь в длинном тёмном коридоре и не знаю, где найти выход из него. Со всех сторон слышится противный писк. В носу стоит неприятный запах медикаментов. Где я нахожусь? Почему ещё не выбралась из этого проклятого места? Где выход? Царёв забросил меня в какой-то туннель? Решил наказать за то, что я не справилась со своей задачей?
Евгений…
В ушах звучат его успокаивающие слова, и я вспоминаю выстрел, который пронзил тело сильнейшей болью, а потом отпустил.
Женя…
Даниил…
Я должна вернуться к сыну. Я нужна ему. Нужна им… Я больше не могу трусливо сбежать, предать, подставить… Я должна бороться.
Открываю глаза и хватаю ртом воздух. Вокруг толпятся люди в белых халатах. Они начинают что-то говорить, поднимают сумятицу, а я смотрю на них и хочу узнать, как мой сын.
— Мой сын… Мой мальчик… Он жив? — спрашиваю, опасаясь, что это чудовище добралось и до маленького солнышка, которое не сделало ему ничего дурного.
— Сын? Не было при тебе сына! — отвечает один из врачей. — Успокойся! Мы несколько часов боролись за твою жизнь! Уж не знаю, зачем ты пила кое-какие травы, но они спасли тебя, стали блокиратором для яда, который чуть было не проник в твою кровь и не убил.
Травы?
Те самые, что мне заваривала мама?
Они ещё не вышли из крови полностью?
Они спасли мне жизнь?
Всхлипываю.
— Евгений! Женя! Как он? — спрашиваю, с надеждой глядя на врача. — А молоко? Мне нужно кормить сына! Молоко останется?
Чувствую раздирающую боль, когда пытаюсь пошевелиться. Всё тело кричит так, словно его пропустили через мясорубку.
— Молоко — последнее, что должно волновать тебя! Ишь шустрая какая! Чуть было не погибла, а заботится о молоке! Вот же женщины! — покачивает головой мужчина в белом халате. — Евгений сейчас находится в коридоре реанимации и ждёт, когда появятся новости. Всё с ним в порядке.
— Мне нужно увидеться с ним. Пожалуйста, пустите меня, мне нужно!
Пытаюсь встать, но врачи укладывают меня, переглядываются и вводят в капельницу какой-то препарат. Я медленно погружаюсь в сон, хоть и пытаюсь бороться, вырваться из его поволоки, но ничего не выходит.
Вспоминаю снова взгляд Евгения, когда он увидел меня с Царёвым… Если я выжила, то, возможно, жизнь дала мне шанс, чтобы исправить всё и больше не совершить ошибок?
— Женя, прости меня, — бормочу я и снова проваливаюсь в окутывающую тьму.
Глава 28. Евгений
Сидя около реанимации, я вспоминаю прошлое, которое связывало нас с Ирой. Понимаю, что больше не обижаюсь на неё, отпускаю всё, что связывало нас, её предательство. В большей мере я виноват в том, что случилось между нами, в том, что Царёв изнасиловал её. Если бы не наши разборки… Я воспринимал их за игру, думал, что эти кошки-мышки больше нужны для азарта, и как же не прав оказался. Если бы я сразу понял, что псих не играет со мной, а мстит, то мог избежать многих неприятностей, но я не понял…
И теперь несу наказание за грехи прошлого.
Не только я сам, но и те, кто так дорог мне.
Когда приходит мать Иры, я смотрю на женщину, и не могу выдавить из себя ни слова. Наверное, мне следовало как-то поддержать её, сказать, что всё будет хорошо, но я пока сам ничего толком не знаю, и от этой мысли голова идёт кругом. Если Ира умрёт из-за меня, я никогда не смогу простить себе это.
— Я виновата в том, что пыталась свести вас вместе, — причитает несостоявшаяся тёща, а я просто смотрю на неё.
Не она…
Я сам виновен во многом.
Где-то я оступился, раз Царёв так сильно ненавидит меня.
Что-то я сделал не так.
И потом это я делал первые шаги, чтобы сблизиться с Ирой, хоть она активно пыталась отказаться от моих ухаживаний поначалу. Поведение женщины только сильнее разжигало интерес, и вот я пришёл
