Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина

— Не только вы, — говорю я глухим тоном, потому что громче не получается.

Я ненавижу себя.

Врач выходит, и я подскакиваю на ноги. Жду от него хорошую весточку, а когда он опускает маску и смотрит на нас, сердце обрывается.

— Мы сделали всё возможное, но нам не удастся сохранить лактацию вашей супруги, — говорит врач.

Не сразу понимаю, что именно он имеет в виду, а когда до меня доходит, то облегчённо выдыхаю. Не так стоит сообщать новости. Я ведь чуть не умер от страха в эту секунду, а на голове наверняка прибавилось немало седых волос.

— Как она? Удалось остановить яд?

— В крови пациентки содержались вещества растения, которое стало противоядием. Так что яд не смог проникнуть в кровь. Мы успели прочистить её вовремя.

Я смотрю на мать Ирины и думаю, что хоть в чём-то её желание свести нас сыграло на руку.

— Ребёнка придётся перевести на искусственное питание, но самое главное — он не останется без матери. Пациентка в бреду звала вас и молила о прощении.

Сердце болезненно сжимается. Даже в таком состоянии Ира просила прощения. Тошнотворный ком сжимает горло, и я просто киваю, потому что сказать нечего, да и не смогу пока. Это я должен просить у неё прощения, не она у меня.

— Когда она придёт в себя? — спрашивает «тёща».

— Ничего сказать не можем, но состояние не критическое, поэтому в себя пациентка точно придёт. Всё будет нормально. Вы можете идти домой, потому что сегодня всё равно к ней нельзя проходить.

— А если я заплачу? — спрашиваю я. — У меня есть деньги.

— Это вы торгуйтесь с жизнью, а не со мной, — пренебрежительно фыркает врач. — Если занесёте женщине какую-нибудь инфекцию, то никакие деньги могут не помочь.

Я понимаю, что следует уходить, но почему-то не могу её оставить. Хоть она находится за стеной, а я всё равно рядом.

Врач уходит, обещая позвонить, если появятся какие-то изменения, а я благодарю его и снова присаживаюсь на скамью. Голова идёт кругом. Мне нужно встретиться с Царёвым и дожать его, выяснить, за что он сделал это с Ирой, с нами. Почему он решил мстить мне? Что я сделал не так? Я не смогу успокоиться, пока не узнаю правду… Даже если этот человек сгниёт в тюрьме, мне важно понять, почему мы были вынуждены пережить всё это.

— Я поеду домой, но если вам нужна помощь с Даней, — говорит тёща и опасливо смотрит на меня, наверняка понимая, что я откажусь.

О какой помощи идёт речь?

Я не смогу доверить ей сына.

С Даниилом сейчас няня, и та в курсе, что ей придётся остаться у нас на ночь, а то и временно переехать в наш дом. Она ничего не сказала против, понимая, что я щедро поблагодарю.

— Спасибо, но вам следует продолжать лечение и меньше волноваться. Няня справится с мальчиком. Самое главное, чтобы с Ирой всё было хорошо, — выдавливаю из себя я, стараясь казаться вежливым.

Когда тёща уходит, я тоже подумываю, что нет смысла сидеть тут. Я нужен сыну… А ещё мне важно встретиться с Царёвым, однако уйти я не успеваю.

В коридоре появляется фигура, которая быстро движется в мою сторону, и я понимаю кто это.

Глеб…

— Тебя я точно не ожидал здесь увидеть… — цежу сквозь стиснутые зубы.

— Как Ира? — выпаливает мужик, испуганно запуская пятерню в волосы.

— Ира в порядке. Можно сказать, что некоторые махинации её матери спасли ей жизнь, — отвечаю я.

— Слава Богу! Я не думал, что всё может обернуться так. Когда узнал от Алины правду, я стал звонить Ире, но она не отвечала…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нужно было сразу звонить мне, — говорю, хотя понимаю, что поздно махать кулаками после драки. — Что ещё наплела твоя жёнушка?

— Да ничего особенного… Алина рассказала, что часть истории была правдой. Когда она узнала, что врачи собираются похитить ребёнка Иры, она хотела остановить это, но её взяли в дело и пообещали щедрую награду. Ире ввели снотворное, потому что хотели выкрасть ребёнка, а ей сообщить, что тот погиб, но в последнюю секунду Царёв передумал… Не сам. Алина подсказала ему, что с маленьким ребёнком будет немало забот. Она боялась тогда, что я буду много времени уделять подруге, оказавшейся в беде. Алина натолкнула Царёва на мысль, что лучше будет придержать ребёнка рядом с матерью, а потом поделилась «правильными мыслями» с матерью Иры. Моя жена подтолкнула мать Иры разыграть эту проклятую болезнь ребёнка. Всё как в каком-то перепутанном сценарии. Не знаю, во что верить и что думать. Мы с Алиной разводимся… Не думал, что наша история закончится вот так. Она получила деньги от Царёва и заявила, что устала от меня, от быта… Впрочем, я бы в любом случае не смог жить с лживой змеёй…

Я хмыкаю и покачиваю головой.

— Ну… Порой всё совсем не то, чем кажется, — мотаю головой я. — Впрочем, ты и сам всё знаешь. Я поеду… К Ире всё равно не пустят, поэтому не советую тебе сидеть тут. Как только она придёт в себя и сможет принимать гостей, я сообщу.

— Я буду благодарен. Я сильно виноват перед Ирой и должен попросить у неё прощения.

— Мы все виноваты, — киваю я. — К сожалению, мы забываем, к чему именно могут привести те или иные поступки.

— С Царёвым покончено? — вдруг спрашивает Глеб, когда я уже практически прохожу мимо него.

Я оборачиваюсь и только пожимаю плечами.

Откуда мне знать?

Я пока ни в чём не могу быть уверен…

Вдруг эта тварь сможет откупиться?

Не должен, но если это произойдёт, я лично убью его.

А потом сяду…

Но так я буду уверен, что он больше не навредит моим близким.

* * *

Утром я созваниваюсь с доктором, и он сообщает, что я смогу приехать к Ирине вечером, если ничего не изменится, и её переведут в платную палату. Я радуюсь этому, хочу поскорее увидеть её и сказать всё то, что успело накипеть внутри. Мне нужно молить её о прощении, потому что именно из-за меня она прошла через этот ад наяву.

Всю ночь спал плохо, потому что мне снился отец. Он смотрел на меня виноватым взглядом, словно