Одержимость Анны. Разбитые грезы - Макс Берман
Белая машина была буквально подброшена в воздух, но не в замедленном темпе, как это бывает на киноэкране, – быстро, с реальной силой и масштабом разрушения. Она начала свой переворот и последующее падение с таким тяжелым ощущением неизбежности, что казалось, будто время заморожено в непростительном ужасе. Звук скрежещущего металла и разбивающегося стекла наполнил воздух, создавая какофонию разрушения.
Гравитация, подчиняющаяся жестким законам физики, беспощадно вдавила автомобиль в асфальт, приземлив его на крышу с оглушительным грохотом. Пыль тут же взвилась, окутав все легким удушающим покрывалом, как будто стараясь спрятать эту пугающую картину от случайных свидетелей. Запах бензина, горелой резины и металла заполнил воздух.
Маленькая Анна, к счастью, не пострадала серьезно – детское автокресло и ремни безопасности сделали свое дело. Она с трудом разлепила свои глаза и ощутила тупую боль в теле, помедлила на мгновение, пытаясь восстановить сознание после сильного удара. Все вокруг было перевернуто с ног на голову – буквально. Взрослая же Анна слышала лишь гул в ушах и с трудом наблюдала за происходящим сквозь пелену шока.
Первое, что увидели обе Анны, – это то, как на них смотрел отец: будто он глядел на обеих одновременно, а не только на пятилетнюю девочку. Его лицо было бледным, из уголка рта сочилась кровь, а глаза – те самые добрые глаза, которые читали ей сказки на ночь, – теперь были полны боли и сожаления. Он с трудом повернул голову назад с водительского кресла и пытался протянуть трясущуюся руку к дочерям, но не чтобы спастись, а чтобы в последний раз посмотреть на них, прикоснуться к ним.
– Принцесса… – прошептал он, и его рука резко упала безжизненно. Жизнь покинула его глаза, оставив лишь пустой взгляд, устремленный в никуда.
– Папа! Папа! Нет! – прокричали обе Анны одновременно, смотря на мертвое тело человека, который был для них целым миром.
* * *
– Принцесса! Принцесса! Принцесса! – неустанно повторяла маленькая девочка, ее голос звучал монотонно и безжизненно, словно заезженная пластинка.
Анна резко вновь очутилась в палате в психиатрической лечебнице. Той самой, что видела перед тем, как попасть в свое детское воспоминание. Стены были выкрашены в успокаивающий бледно-зеленый цвет, а единственное окно было защищено решеткой. Ее пятилетняя версия снова и снова повторяла одно и то же слово, а ее глаза были полны горя, печали и пустоты – взгляд, который не должен принадлежать ребенку.
Девушка была не единственной гостьей палаты: за девочкой наблюдала ее мать и молодой мужчина в круглых очках и белом халате. Сидни выглядела измученной – под глазами залегли темные круги, волосы потеряли свой обычный блеск, а руки нервно теребили носовой платок.
– Ей не становится лучше, – заявил врач, его голос звучал профессионально, но в нем слышалось сочувствие. – Уже три месяца прошло с момента трагедии.
– Почему? – сквозь слезы повторяла женщина, ее голос дрожал от отчаяния. – Она испытала шок, смерть отца, но я не думала, что она несколько месяцев будет повторять это чертово слово, которое мне уже снится в кошмарах! Каждую ночь я слышу это слово!
– Принцесса… принцесса… – маленькая девочка так и не замолкала, ее губы механически произносили это слово, словно мантру.
Взрослая Анна с жалостью смотрела на младшую саму себя: ей хотелось как-то помочь, обнять, утешить, но она не могла поговорить с самой собой. Да и что бы она сказала? Как объяснить пятилетнему ребенку, что жизнь продолжается даже после такой потери?
– Миссис Эйрд, – прервал молчание доктор, поправляя очки, – мы перепробовали все методики лечения, но ваша дочь словно не пускает нас в свое подсознание. Она заперлась в себе, создала защитный барьер. Это не первый случай, с которым я сталкивался, но, к сожалению, мы никак не можем ее вылечить традиционными методами.
– Пробуйте дальше, доктор Стивенсон! – воскликнула Сидни, хватая врача за рукав. – Она должна вылечиться! Моя Анна должна снова стать обычной девочкой! Она должна ходить в школу, играть с друзьями, смеяться!
– Мы хотим предложить одну экспериментальную технологию. – Мужчина сложил ладони и посмотрел Сидни в глаза серьезно. – Это секретный препарат, разработанный в рамках закрытой правительственной программы. Я бы хотел обсудить это с вами в более приватной обстановке, но Анна становится спокойнее, когда вы присутствуете, поэтому давайте обсудим это здесь.
Наблюдающая за происходящим Анна приблизилась к матери и доктору, пытаясь расслышать каждое слово этого судьбоносного разговора.
– Я вас слушаю. – Сидни слегка успокоилась, вытерла глаза и внимательно уставилась на врача.
– У этого препарата сложное название, но мы называем его «Форгетекс» [9]. Это секретная технология, позволяющая забыть самое травмирующее воспоминание. Простая таблетка, которая воздействует на нейроны мозга так, что человек сознательно не помнит о самых ужасных переживаниях. Препарат блокирует определенные нейронные связи, связанные с травматическим опытом.
Мама Анны молчаливо выслушала доктора и скрестила руки, ее лицо выражало смесь надежды и сомнения.
– Я понимаю, вам непросто решиться на экспериментальный препарат для своей маленькой дочери, – продолжил врач, наблюдая за реакцией женщины, – но мы уже опробовали «Форгетекс» на нескольких пациентах и получили среди них хорошие результаты. Конечно, есть определенные риски, как и у любого экспериментального лечения.
– А среди пациентов были маленькие дети? – спросила Сидни, инстинктивно защищая свою дочь.
– Да, один мальчик из Невады, ровесник Анны, оказался в эпицентре пожара. Его родители, к сожалению, не потушили сигарету должным образом, и огонь распространился на весь дом. Они погибли в огне, а самого мальчика успели спасти пожарные, но даже после спасения он стал беспрестанно кричать, будто языки пламени вот-вот настигнут его. Из родственников у него остался только дядя, брат отца, и мы тоже предложили ему «Форгетекс». Дядя дал согласие. Результат оказался успешным, но был один побочный эффект.
– Какой же? – удивленно спросила миссис Эйрд, напрягшись.
– Мальчик забыл не только пожар, но и своих погибших родителей. Препарат стер не только травматическое событие, но и связанные с ним воспоминания.
– То есть Анна забудет про ее отца? – Сидни побледнела, осознавая масштаб решения.
– Уверен, что с высокой долей вероятности да, но вас она не забудет, это точно. Вы живы, хоть и являетесь участницей тех событий. Источник же ее травмы – смерть отца и связанные с этим
