Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина

Наверное, у меня уже в крови заложено подчиняться командам, как надрессированная собачонка. Я злюсь на себя, что не могу остановить этот бред. О каких детях сказал Царёв? Он с ума сошёл? Я была беременна всего один раз. У меня не было других детей. Неужели он наговорил Евгению, что я успела родить до встречи с ним? Бред! Какой же бред! Голова идёт кругом. Я поднимаюсь к сыну, а сама дрожу от мысли, чем всё это может закончиться. Женя возвращается в дом следом за мной. Слышу его злое рычание в соседней комнате и хочу пойти к нему, но что-то удерживает меня.

Выглядываю в окно и вижу, как Царёву помогают перебраться в машину, а он косится в сторону дома и сплёвывает что-то. На таком расстоянии сложно разглядеть, что именно, но мне кажется, что на его лице блеснула кровь. Неужели Женя всё-таки не смог сдержаться? Неужели не понимает, что это только раззадорит врага? С ним нужно действовать какими-то другими методами. Говорят, что против лома нет приёма, но я уверена — есть. Пока не знаю, как можно одержать победу над Царёвым, но уверена, что способ существует.

— Эта тварь утверждает, что ты родила близнецов, — говорит Евгений, войдя в комнату. — Я не знаю, какую игру он затеял, для чего продолжает эту войну, но я хочу знать всё. Как родился Даниил, Ира? Ты родила его сама?

Руки трясутся, и я не могу выдавить из себя и слово. Самое время рассмеяться, но мне не до смеха, потому что все слова застревают где-то в горле. Я медленно оборачиваюсь в сторону бывшего. А кто мне мог родить сына ещё? Суррогатная мама?

— Конечно, сама. Врач, который вёл мою беременность, настоял на том, что мы должны вызвать роды чуть раньше срока. Ребёнок должен быть появиться на свет крупным, но Даня родился очень маленьким, он не добирал в весе первое время, сильно отставал. Когда я спросила, почему тогда по УЗИ мне говорили другое, врач ответил, что, скорее всего, проблема в большом количестве околоплодных вод. Он увиливал от ответов на остальные вопросы и говорил, что не существует пока стопроцентных методов диагностики. Я никогда даже не предполагала, что у меня может родиться двойня. Живот был большой, но из-за нервов я тогда очень сильно похудела, поэтому даже не придавала значения размерам. Господи, Антипов, ты на самом деле веришь в эту чушь? Какой второй ребёнок? Царёв ведь не Господь, чтобы управлять всем живым? Не думаю, что он мог бы скупить всех врачей в городе.

— Всех не мог, а тех, у которых наблюдалась ты, вполне. Я не знаю, во что мне верить, Ира. Моя жизнь стала более-менее стабильной до того, как ты ворвалась в неё снова и рассказала правду о сыне. Во что мне верить сейчас? Может ли быть такое, что у нас есть второй ребёнок?

— Да нет же… Как? Я родила Даниила сама. У меня не было даже анестезии… Хотя…

Я замолкаю и вспоминаю тот день, когда у меня приняли роды. Я услышала крик малыша, но даже не успела подержать его, взглянуть на ребёнка, потому что мне поставили какое-то сильнодействующее снотворное. Врач говорил, что роды были слишком тяжёлыми, и я должна отдохнуть немного, а потом пустота… Я провалилась в бессознательное состояние и проснулась уже в палате, а рядом лежал мальчик в люльке.

— Что хотя? Не молчи, Ира! Что? Если ты могла родить двух сыновей, то мы должны отыскать второго как можно быстрее. Царёв сказал, что его отправят на усыновление в штаты. Он не расскажет мне правду о том, где находится ребёнок, даже если я буду убивать его. Он затеял игру, хочет, чтобы мы сами сложили пазл, поэтому явился слишком поздно.

— Я не знаю. Теперь я ни в чём уже не уверена. После того, как родился Даня, я отключилась. Из-за препаратов, которые мне ввели врачи.

— Вот почему наш сын отстаёт в развитии… — выдыхает Антипов, обхватывая подбородок пальцами и задумчиво покачивая головой.

— Ты считаешь, что это моя вина?

— Не твоя… Нет, Ира, это не твоя вина… Даня родился уже после того, как ты отключилась. Первого сына забрали врачи, и я переверну весь мир, если потребуется, но найду его.

Разве такое может быть?

И если это правда, то зачем Царёву нужно было раскрывать её именно сейчас?

Он хотел столкнуть Женю с кем-то серьёзным…

С усыновителем ребёнка.

Или просто ведёт себя хаотично, чтобы и нас свести с ума?

— Почему вы с ним воюете? Зачем Царёву нужно было вмешивать в это ребёнка? Получается, он следил за мной всё это время?

— Я не знаю, Ира. Я сам уже ничего не понимаю. Я не помню, как началась эта война между нами, ведь когда-то мы с Костей дружили. В любом случае сейчас важнее всего вылечить одного сына и найти второго. Говори, где ты рожала, и какой врач принимал у тебя роды. Мы должны сделать всё правильно.

— Женя, я не уверена, что второй сын на самом деле может быть… Я бы почувствовала. Толчков должно быть больше. Наверное.

— Мы не можем отказаться от всего, просто потому что ты не уверена. Сначала я вытрясу душу из всех, кто причастен к этому, а потом мы с тобой будем думать, что может быть, а что нет. Хорошо?

Я киваю.

Пребываю в странном состоянии, словно оказалась в другой вселенной, где меня никто не понимает. Как такое возможно?

— Зачем Царёв раскрылся перед тобой сейчас? Тебя не смутило это?

— Он хочет отвлечь моё внимание от чего-то очень важного… Но он сильно ошибается, если думает, что для меня может быть что-то важнее моей семьи.

Наши взгляды с Антиповым скрещиваются, и мне кажется, что ещё пара таких крутых поворотов, и я окажусь в психиатрической лечебнице.

— Ладно… У тебя есть план?

Взволнованно глядя на бывшего, я пыталась восстановить в памяти день, когда Даня появился на свет. Вроде бы ничего необычного тогда не происходило, кроме того, что мне ввели снотворное. Мама тогда сильно удивилась, сказала что подобное в её времена точно не практиковалось, но поговорить с врачами, чтобы выяснить, почему они решили так поступить сейчас, я не успела. Они обосновали всё сильной усталостью и потерей