Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова
Сшайр выслушать-то выслушал, но и шипение учителя воспринимать не пожелал, продолжая упираться в своё «я ни в чём не виноват». А вот теперь, получается, что виноват и ещё как!
И его родственники, которые его наказали, оказывается, были не так уж и неправы, и сестра… Сшевил, о которой он всё это время и думать-то спокойно не хотел – злился и шипел, оказывается, спасла ему жизнь ещё тогда. Да, похоже, что не только ему…
Если бы не это, то сколько бы его сородичей полегло из-за его поступка? Все? Большинство?
– Силы были примерно равные. Тибальда за Меркуцио, брат за брата, отец за сына, мать за дочь! Мы бы мстили друг другу до последнего! Что бы от нас осталось? И всё из-за…
Сказать, что всё это из-за его дурости, Ссшайр пока не мог, но поймать край этой мысли успел…
А ещё ему пришёл на ум совсем уж нежданный вывод!
***
Татьяна не очень-то надеялась, что змей захочет что-то прочесть и уж тем более поймёт, почему ему положили именно эту книгу, но решила просто попытаться.
Результаты её изумили:
– Тебя там Сшайр зовёт, – сообщила ей Шушана через пару дней. – Странный такой. Серьёзный ужасно.
Если честно, то Таня не очень-то хотела куда-то идти – устала, на работе умоталась, а ещё Карина была расстроенная – у неё не очень получалось с полётами…. Точнее получалось, но гораздо медленнее, чем она хотела.
Прибавляло напряжение то, что Крамеш задерживался в своём разведывательном рейсе. Короче, настроение было не очень-то змееобщительное!
– Если он опять что-то романтическое придумал, я… я в него Шекспиром швырну! – решила Таня, с довольно мрачным видом входя в гусятник. – И да простит меня классик, кем бы он ни был!
Дверь справа, ведущая в комнату уборщика, была распахнута настежь, на пороге обнаружился сам Сшайр в нормальном змеином виде, который почему-то сначала вытянулся в высокую стойку, а потом словно пополам сложился, пригнув голову к полу.
– И что бы это ещё значило? – устало подумала Татьяна. – Опять голову морочит?
– Приветссствую тебя, учитель! – торжественно заявило это недоразумение.
– Поднимись, пожалуйста, и объясни мне, что это значит, – Таня с трудом подавила желание от души рявкнуть на него, так ей надоели эти змеиные фокусы!
– У насс тот, кто научил очень важному, сстановится учителем! – Сшайр разогнулся, – Ты дала мне ход в глухой ссстене! И я тебе благодарен.
Таня было подумала, что это невозможное существо нашло какую-то нору Гудини и намеревается через неё смыться, а потом сообразила, что тогда она бы узнала об этом постфактум… ну, к примеру, по коллекции змеиных кож, возникшей у их предприимчивого карбыша. Нет, положительно, это объяснение никуда не годилось!
– Хм… и чему же я тебя научила? – осторожно осведомилась она.
Вольное изложение бессмертной трагедии Шекспира в змеиной интерпретации Татьяну поразило, но она сумела взять себя в руки и оценить серьёзность змея.
– Хоть задумался над чем-то, уже радость! – подумала она, – Опять же, тепловой удар не изображает… Сплошные плюсы от чтения!
Она довольно спокойно восприняла змейское именование «учитель» – хочется ему так, что ж поделать? А потом, выяснив, что это всё, зачем Сшайр её вызвал, удалилась, пообещав потом прислать ещё какие-нибудь книги.
Татьянино спокойствие укрепило Сшайра в мысли о том, что это – точно тот самый учитель, который всё-таки встретился ему в жизни. В конце концов, только истинные учителя могут так спокойно воспринимать знаки почитания и своё призвание! А что учитель встретился ему в таком неприглядно-людском виде, что ж поделать? Не ему, Сшайру, решать, как должен был выглядеть тот, а точнее та, которая указала ему путь из его тупика.
– Да где же Крамеш? – переживала Таня, возвращаясь из гусятника. – Он должен был по самым-пресамым крайним прикидкам вернуться уже позавчера! Что его так задержало?
Как потом выяснилось, Крамеш ещё утром прилетел для доклада на съёмочную площадку к Соколу, выждал удобный момент, юркнул в трейлер звезды, отчитался о полёте, а потом банально уснул, пригревшись в удобном кресле.
Соколовский, на которого иногда нападало жалостливое настроение, не стал его будить, так что ворон проспал до вечера, а потом заторопился домой – напрямик на крыльях-то по-любому быстрее, чем вечером в центр Москвы через тернии пробок!
Именно поэтому домой Крамеш прибыл раньше, чем Соколовский, даже поужинать уже успел и занял своё привычное место на холодильнике, ворчливо распекая Карину:
– И чего ты истерришь и Таню ррастрраиваешь? Чуть позже у тебя всё получится, чего кррылья-то бить?
– Да она из-за тебя больше ррастрроилась! Исчез и ни слуху, ни каррка! – парировала Карина.
Правда, на это Крамеш, отчаянно довольный тем фактом, что его, оказывается, ждали и волновались, даже отвечать не стал.
А прибывшее начальство, проходя мимо гусей, получило такой загадочный отчёт о происходящих в доме событиях, что даже практически подзависло над лестницей.
– Гм… – пробормотал Соколовский, оборачиваясь к гусям. – Ещё раз… змей обернулся полузмеем и стал гуситься к Тане? А она? Смеялась так, что из гусятника убежала? А потом? Вернулась и что? О-ша-леть, как много я пропускаю в этой жизни! – он было уже решил, что это всё, и собрался идти вверх, но гуси ещё не донесли всей картины произошедшего:
– Чего? Книгу читал? Два дня читал? А потом? Грммм? – cтранное звукосочетание вырвалось у Филиппа на сообщение о том, что Таня почему-то стала для змея учителем и удостоилась змеиного поклона. – Так, а вот это надо выяснить поточнее.
Именно это «поточнее» и стало причиной появления Сокола у его сотрудницы.
– Татьяна… я мог всего ожидать, но ваша реакция на его… нагизм… это что-то потрясающее! – хохотал Соколовский, – Бедняга, мне его в чём-то даже жалко стало – он тут романтику разыгрывает по мере сил и представления, а ему пульс с градусником наперевес измеряют! А вот с Шекспиром было очень удачно! Очень!
– Ну не знаю… – засомневалась Татьяна, – Просто он с тоски с ума сходит, а тут всё-таки впечатления.
– Впечатления… а знаете ли вы, что полозы учителей чтут на втором месте
