Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова
Таня отступила от зарядных устройств и едва не столкнулась с Сшайром, который беззвучно подполз совсем близко.
– Вам что-то надо? – осведомилась деловитая Татьяна.
– Мне? – полоз как-то загадочно на неё смотрел.
– Вам, конечно! – Таня честно подождала ответа целых восемь секунд, по опыту зная, что если у кого-то что-то реально болит или очень требуется, то скажут быстро! – Нет? Тогда вытащите вот эту штуку в коридор, пожалуйста! Только жидкость оттуда не разлейте! Она едкая.
Таня уже думала о том, что Гудини куда-то уволок очень нужную в хозяйстве пробку от ванной и хорошо бы не забыть потребовать её возврата, потому что это уже четвёртая пробка за последние две недели.
– И хорошо бы он пробку вернул, а не начал делать вид, что не знает, что это такое. А главное, чтобы это было не для коллекции! Если он начнёт коллекционировать их, то мне надо будет купить сразу штук двадцать!
Сшайр проводил её взглядом, выволок останки аккумулятора в коридор и подумал, что надо было рубаху полностью расстегнуть – на картинке-то было именно так!
Через день Тане пришлось идти в гусятник по важному делу – гуси не поделили солому, разругались, подпалили её искрами разрядов, затушили, затоптав, но солома-то была уже в состоянии, непригодном для дальнейшего пользования!
– Тишинор на них ругается, говорит, что соломы не напасёшься! Тань, сходи ты к ним, посмотри, что они натворили! – попросила Шушана. – Может, у них можно как-то искрометание уменьшить, по крайней мере, пока они врагов не атакуют?
Татьяна пришла в гусятник, попросила продемонстрировать, как именно гуси устроили такой разгром, благо новой соломы ещё не было, полюбовалась на приличные такие молнии, вылетающие из гусиных клювов, вздохнула, строго приказала ничего в хозяйстве не подпаливать, а если очень приспичит, то делать это только над водой, благо у них таковая имеется – вон, бассейнчик в наличии!
Гуси чего-то покаянно гагакнули и отправились в указанном направлении – стало быть, сразу решили испытать новый метод развлечения.
Татьяна же, прикинув, сколько соломы надо гусям, собралась уходить, уже даже развернулась к выходу, и… чуть не влетела в Сшайра.
– Нда… вот странно как на него зима действует! Декабрь месяц, а ему как-то некомфортно при этой температуре! Понизить, наверное, надо! Гусям-то и попрохладнее хорошо будет, а ему?
Таня, профессионально прищурившись, осмотрела торс Сшайра, видневшийся под расстёгнутой рубахой, прикинула, что да… наверное, перестарались они с теплом, обошла полоза и удалилась из гусятника.
Нет, можно было и спросить у Сшайра, что ему не так, но полоз очень странно на неё косился, так что Татьяна решила его ещё больше не раздражать – и так ему как-то некомфортно, вон, даже глаз дёргается!
– Градусов на пять, наверное, надо уменьшить температуру… – прикидывала она, выйдя в коридор.
– Действует! – думал Сшайр, провожая Татьяну взглядом. – Всего-то рубаху расстегнул и подмигнул! Сшшш, всего-то…
Следующий визит он решил не ждать, а спровоцировать самостоятельно. Это было нетрудно – просто громко пожаловался, что ему плохо и надо позвать Татьяну.
– Ёлки-палки, вот я зараза такая! – расстраивалась Таня, торопясь по коридору к лестнице. – Забыла вчера сказать Шушане, что надо у него попрохладнее сделать! Растяпа! Ну как же я так?
Чувство вины только усилилось, когда она увидела, в каком виде её ждёт полоз – рубашка держалась только на одном плече, а по хорошо развитым мышцам грудной клетки шла явственная судорога! При этом с лицом и вовсе творилось что-то странное – взгляд у Сшайра был… какой-то больной на всю голову!
– Перегрев? Тепловой удар? Как ему температуру-то измерить? – всполошилась Таня. – А! Ну, да… руки-то есть, значит, в подмышечную впадину, как человеку… а у него в таком виде во всём теле температура одинаковая? Наверное, да – у Сшевил-то руки и лицо были холодные! А потом, что мне мешает у него всё выяснить?
Сшайр торжествовал!
– Ого как засуетилась! Стоило только этими дурацкими людскими мышцами на руках поиграть… – гордо думал он.
– Что у вас болит? – Таня деловито водрузила на стол врачебную сумку и полезла туда за градусником.
– Сердце! – проникновенно заявил Сшайр.
– Ужас! – подумала Таня. – Как лечить сердце у рептилии? Надо Артёму звонить и вызывать его на консультацию!
Она уже прикинула, что надо, чтобы Сшайр принял «малый» змеиный вид, потому что от всего прочего лечить придётся уже коллегу!
Сшайр только что руки не потирал от того, что всё идёт по плану!
– Моё сердце не может больше этого выносить! – продолжал он.
– Температуры, да? – виновато уточнила Таня, – Извините меня, пожалуйста, я не сообразила сразу, что вам слишком жарко!
Сшайр если и удивился, то решил этого не показывать, а шпарить по книге, благо с его-то памятью и ту, и первые две книги, которые ему удалось раздобыть и прочесть, помнил дословно. Первые были о методах раскопок, и для него сейчас не годились, а вот та, с яркой картинкой очень даже помогала!
– Да! – с чувством заявил он, прижимая руку к груди, – Мне слишком жарко от моих чувств.
– Гм… странное описание сердечных болей… – подумала Таня.
– Я просто не могу больше жить в такой тоске!
– Нда? – профессиональный ветеринар в лице Татьяны притормозил всеми лапами и в голос принялся высказывать сомнения в том, что данный пациент может страдать от сердечной недостаточности – вон какой румяненький, довольный жизнью.
– Да! – горячо заверил её «пациент», делая попытку взять её за руку.
Вместо этого Танины пальцы цепко взялись за его запястье.
Сшайр и удивился, и обрадовался – человечина оказалась весьма активной! Вон, сама за руку схватила, правда, смотрит не в глаза, а на часы и что-то шепчет себе под нос.
– Я не знаю, какой у вас нормальный пульс, но, если честно, он красивый…
– Красивый?
– Да, ровный, хорошо наполненный. У вас точно сердце болит?
– Конечно! Моё сердце не может больше выносить разлуки с тобой! – проникновенно выдал «книжную» фразу Сшайр и, довольный Таниной реакцией – она аж поперхнулась и уставилась на него, продолжил:
– Я не могу больше жить в одиночестве без тебя! Я ненавижу дни, когда ты не приходишь, когда я не вижу тебя, твоих глаз, твоего лица…
На этом пришлось
