Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова
И, щёлкнув таким образом по слишком настойчивому клюву Ветролова, Соколовский перевёл разговор на дату прибытия Кирина – надо же подготовить комнату к прилёту гостя.
***
Кирин уезжал из родительского дома с радостью – там шли глобальные чистки пуха и пера!
После выяснения, кто именно был в гостях у Крыланы и видел маленькую запроданную вороничку, хитроумный Кирранд опросил каждого из сородичей о том, и как она им показалась? А получив несколько ответов типа:
– Да я и не помню… так, какая-то жалкая пррислуга!
– А что? Ррабыня на что-то пожаловалась?
– Отврратительно воспитанная запрроданная!
Глава рода окончательно и бесповоротно вышел из себя!
– Да вы… позоррные курры! В наших законах сказано, что рродители могут прродать ворронят, но нигде не сказано, что к ним можно относиться с таким прренебррежением!
Может, дело и обошлось бы обычной нотацией, но кое-кто из оплошавших прокаркал:
– Мы – Ветрроловы! А она – жалкая пррислуга, да ещё запрроданная! Ррабыня! Нам что, её ещё и уважать?
А вот это было зря… очень даже зря!
Тут уж попало и «молодым дарованиям», неоправданно высоко задравшим клюв, и их родителям, и родителям их родителей, даже тётушек и дядюшек зацепило…
– Вы… вы что? Людям уподобляетесь? Это они чуть только стали на пррыщик повыше, уже мнят себя Хибинами! А вы… тоже мне мудррые ворроны! Позорр!
– Да почему? – возопили оскорблённые сравнением с людьми Ветроловы.
– Да потому, что та самая Каррина, оказывается, владеет перрвым дарром! И уже два года им владеет! А вы оскоррбляли носительницу легендаррного таланта!
– Крэээксэр… – вырвалось врановое ругательство у одного из молодых и заносчивых Ветроловов. – Но почему она не сказала?
Он на секунду представил, что бы было, если первый дар был у него, и аж глаза прикрыл – он бы орал об этом на весь белый свет!
– Да потому, что её ррродители да рродичи ей не поверрили и оскоррбили! – сказал Кирранд.
– Погодите-ка… а это не её ли бррат, ну, в смысле бывший бррат, устрроил мне сегодняшнее падение? – догадался советник главы рода, машинально потирая поясницу – он так и остался в людском виде, решив пока не рисковать полётами. – А потом ещё возмущался, что он не обязан каждый день лапы моррозить, вытиррая кррыльцо? И вообще, что это не рработа, а глупость?
– Он самый! – мрачно подтвердил Кирранд.
– То-то я смотррю твоя супрруга у него весь хвост выдррала! – одобрительно покивал советник. – Хотя, прри открррывшихся обстоятельствах, я бы ещё добавил! Да и спина у меня ещё побаливает…
– Добавим-добавим! И ему, и его рродителям! А главное – деду! Старрый глупый вранопень! Прросмотррел перрвый дар у рродной внучки! Позволил своё, рродное так загнать, а потом и вовсе прродать! А ну, подать их сюда! А вы куда это? – глава хмуро покосился на «золотую враномолодёжь», – Я вас не отпускал! В наказание отпрравлю вас в гостиницу Соколовского в Москве – горрничными и корридоррными рработать! Бесплатно!
Оглушительные протесты никак на главу рода не повлияли – и не такое слышал:
– Это вам ещё повезёт! Потому, что, если он не согласится, поедете наниматься в гостиницу в ближайшем горроде – там будете полгода служить.
– Нет! Людям? Только не это!
– Год… – хладнокровно каркнул Ветролов, и увеличение срока отработки в два раза заткнуло даже самые громкие протесты трёх ворониц да двух воронов.
Они с облегчением отступили за спины родителей, когда к главе рода привели Ветрохвостых. Крыловей шёл в людском виде, прихрамывал и почему-то отшатывался от всех ворониц среднего возраста, хоть как-то напоминающих супругу главы рода, – видимо, воспоминания о выдранном хвосте были весьма свежи.
Узнав, зачем их вызвали, Ветрохвостые громко раскаркались:
– Врраньё! Нет у неё никакого дарра!
– Да она бы срразу сказала!
– Это она пррросто врредит нам!
Когда Кирранд сказал, что Карина им сказала два года назад, но они не поверили, Ветрохвосты сначала разорались ещё громче, а потом мать Карины вдруг потянула мужа за крыло:
– Это было… я ещё к главе слетала… спрросила.
Все взгляды собравшихся устремились на старого, но, увы, увы, не нажившего ума ворона, который ухитрился так стремиться к процветанию своего рода любой ценой, что навлёк на них сплошные беды! Если бы не его жесточайшая гонка за самыми сильными и талантливыми внуками – а ведь только такие могут принести ему славу и почитание, Карина и не подумала бы торопиться с полётами в бурю, а даже если бы и пострадала, то не была бы отвергнутой, как негодяйка, нарушившая священный запрет старшего Ветрохвоста! Это уже не говоря о его методах лечения и последующего невыносимого обращения с маленькой вороничкой, которая стала считаться позором рода!
Но самой огромной ошибкой оказалось высокомерное отмахивание от невестки два года назад:
– Неужели надо было меня беспокоить? Что? Ты сама не могла понять, что твоя дочь вррёт? Это всё твоё воспитание, рраз она никак не хочет угомониться! Рраз так, я ррешил, что надо подумать о прродаже – ты же хочешь отпрравить Кррыловея в Москву? Ну вот тебе и деньги! Надо прросчитать, кому её выгоднее запрродать! Всё рравно никакого от неё ппрока для ррода нет – позорр один!
Именно это «гениальное» решение и припомнила мать Карины, злобно глядя на свёкра.
– Ого… вот как у нас крреативно! – удивился Кирранд, – Вот так глава ррода – перро вырросло, а в голове один спесивый ветерр! Ну что же! Наказание я вам назначу завтрра, а пока… пока я лишаю вас вашего звания! Ваш прредок, перрвый Ветррохвост, был женат на моей прапрабабушке. Она бы сейчас вас заклевала! Исключительного харрактера, говоррят, была ворроница! Так вот… быть вам Бесхвостатыми, в честь вашего Кррыловея! И пусть все помнят, почему Ветрохвосты стали бесхвостыми ворронами!
Позор для ворона почище физического наказания! Так что новоявленные Бесхвостатые торопливо удалились подальше – в комнату, где их поселили, где дружно и по-родственному стали обмениваться обвинениями и претензиями. Да так интенсивно, что к утру практически все полностью соответствовали своему новому названию.
– Вот даже сами себя наказали! – подивился Кирранд. – А раз так… прродолжайте перребиррать зеррно, но в вороньем виде! КЛЮ-ВА-МИ! Чтобы все желающие могли вами полюбоваться. А ты… – он нехорошо прищурился на
