Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова
– И чем всё закончилось? – опять влез Терентий, который сейчас очень радовался, что не злил эту лису – с такой, право же, лучше аккуратнее!
– Да погоди ты с закончилось! Когда я оставила его без большей части шерсти, Рурикова мать таки погрызла ему хвост. Правда, не весь, но приличную часть…
– И куда делся среди снегов полулысый лис с погрызенным хвостом? – бодро поинтересовался кот.
– Мы собирались его забрать и судить. Ну… по нашим законам. Но он вывернулся из пут и кинулся туда, куда посылал лисят… – посерьёзнела Рууха, потом продолжила:
– Никто из нас не пошёл за ним – есть места, куда никому не стоит ходить, если не позвали… впрочем, если позвали – тоже. Не факт, что сможете выйти, оставшись собой.
– Думаешь, он не вернётся? – уточнил Терентий.
– Думаю, что нет. Тот лес не любит лис, а раз вернул Рурика, то явно был недоволен действиями «учителя». Я спрашивала – лисёнок рассказывал, что ему было страшно, когда он шёл, но он, чтобы было не так жутко, начал рассказывать, зачем он идёт, и страх пропал – его пожалели и вернули. Вряд ли «учитель» будет признан достойным жалости… Cкорее всего, его оставят служить интересам перевёртыша до конца его дней. Выйти он оттуда не сможет.
Рууха оскалилась и насмешливо добавила:
– Ради власти над умами тех несчастных, обдуренных им лис он был готов делать недопустимое, а теперь сам будет жить там без возможности выбраться и быть рабом леса-перевёртыша.
Таня переглянулась с Шушаной. Идея следующей командировки стала казаться всё менее привлекательной.
– А такое уже было? – осторожно уточнила Таня.
– Да, было. Давно, правда, но было. А почему ты спрашиваешь?
– Её Сокол хочет отправить в то самое урочище, о котором ты рассказывала, – вздохнула Шушана. – Я чего-то волноваться начала.
– Он что? Сбрендил? – удивилась Рууха. – Нечего там Тане делать. Разве что… разве что помощь нужна как раз тому, кто так же заперт, как этот лис. Но всё равно, Тане там делать нечего!
Именно с этого она и хотела начать, когда увидела Сокола, но у него на руках прыгал счастливый до писка Рурик, который, увидев Рууху, метнулся к ней, ни на секунду не переставая рассказывать, как много он всего посмотрел, как там интересно, как его угощали, как он…
– Вот болтушка, – добродушно улыбнулся Лелланд. – Кстати, бабуля, ну, что ты сделала? Он же даже ночью меня караулил! Подкрадывался и в лапах укладывался!
– Он очень умный и ответственный лисёночек! – с полнейшей уверенностью заключила Рууха.
Рурик, освобождённый от обязанности по присмотру за Лелландом, помчался играть с норушатами, а Рууха, сверкнув глазами, цепко, не оторвать, взялась за локоть Соколовского:
– А скажи мне, зачем это ты Таню в Шушмор собираешься послать?
– И ничего-то от тебя не укроется! – рассмеялся Соколовский.
– Не заговаривай мне зубы! Ты не Колобок!
– Это точно! – хохотнул Сокол, а потом изящно перевёл разговор:
– А что это у нас Сшайр такой задумчивый прополз.
– Cокол!
– И за ним зачем-то Гудини крадётся… удивительно, да? Так, секундочку, а почему от карбыша пахнет шоколадом и вишнёвым ликёром? Граждане, кто дал карбышу конфеты с ликёром? Таня! Эвакуируйте, пожалуйста, полоза, у нас в коридоре боеготовный хомяк!
Глава 74. Всякие разные невозможности
Сшайр раздражённо дёрнул хвостом, возвращая себе человеческую форму, и картинно вздохнул:
– Чего этому существу от меня надо?
Таня, оценив боеготовность Гудини, быстренько увела змеевича в кухню, а оттуда – к книгам. Она точно знала, что, оказавшись перед книжными шкафами, Сшайр напрочь забывает о внешних раздражителях.
Гудини шустро перехватила Шушана, уволокла его в проход за батареей и, помахивая лапкой в воздухе, когда он особенно активно выдыхал, всерьёз взялась за выяснение насущных вопросов:
– Где ты взял то, от чего так опьянел? И чем тебя так привлекает хвост Сшайра?
Ответы на эти вопросы так развеселили Шушану, что, оставив карбыша в его норе для того, чтобы он мог привести себя в порядок, норушь поспешила к Тане – повеселилась сама, повесели подругу!
Её появление было встречено с ликованием – Сокол очень порадовался такому своевременному прибытию очередного отвлекающего явления.
– Финист! – докапывалась до него настырная Рууха.
– О! Шушаночка, так вы выяснили, что там происходит с нашим Гудини? – возликовал Соколовский.
– Выяснила, конечно!
– Сокол, не морочь мне голову! – Регина сердито прищурилась
– Я? Да как бы я посмел? – Cоколовский обезоруживающе улыбался рассерженной лисе, – Просто, сама понимаешь, тут вопрос насущный! Так что вы, Шушана, хотели рассказать?
– Пьёт он ликёр.
– Ого… ничего себе вкусы для карбыша… интересно, это они все не прочь полакомиться или только наш такой гурман? – хитрил Сокол.
– Фрррр, – обстоятельно отреагировала Рууха, которая уже и злиться-то почти не могла на этого обаятельного фигляра.
Не могла, но очень старалась.
Шушана оценила настроение лисы и заторопилась с объяснениями:
– Он раздобыл где-то целую упаковку шоколадных конфет. Оказывается, он шоколад очень любит.
– Да ведь его хомякам нельзя! – ахнула Таня.
– Обычным, конечно, нельзя, но Гудини у нас всё ест. Ну, то есть, вообще всё, – развела лапками норушь. – Ест всё, а любит шоколад. А он, как назло, оказался с начинкой – там внутри вишнёвый ликёр. К вишне Гудини тоже вполне положительно относится, даже уважает, а запах ликёра его не смутил – отрава его вообще никакая не берёт.
– А опьянение его не смутило? – заинтересовался любознательный Сокол.
– Нет, ничуть.
– Понятно… а от Сшайра-то ему что надо? – увлечённо расспрашивал Сокол, делая вид, что на Рууху вообще не смотрит.
– Ой, – Шушана невольно хихикнула, а потом взяла себя в лапы и почти серьёзным тоном объяснила:
– Гудочек, похоже, когда под хмельком, воспринимает хвост Сшайра как здоровенного земляного червяка. Ну, такого странного, да… жёлтенького.
– А размеры? – усомнился Сокол, прикинув, сколько ему надо было бы выпить для такого эффекта…
– А что ему размеры? Он же за щёки и не то может уложить! Ему же главное-то что? Чтобы это его интересовало, а уволочь-то он всё равно сможет. Или целиком… ну, или по частям, – обстоятельно объяснила Шушана.
– Тааак! – протянул Соколовский, у
