Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова
– Это да, хорошо бы! – охотно согласилась Шушана, – Но ему конфеты подарили крысы – уволокли в магазине целую упаковку и преподнесли, они его вообще очень уважают. Так что это подарок. Подарками Гудини дорожит и их прячет, причём так, что найти и забрать-то я могу, но он поймёт и страшно оскорбится!
– Дамы! – воззвал к присутствующим Соколовский, – Давайте-ка мы с вами решим, что лучше, хомяк страшно оскорблённый или ликёронетрезвый?
– Если учесть, что пристаёт он только к Сшайру, и то, в его змеином виде, то лучше пусть доедает свои конфеты, а змей пусть в людском виде пока передвигается! – не выдержала Рууха. – По-моему, оскорблённый Гудини хуже!
– Да, мне тоже так кажется, – Таня уже неоднократно видела, на что способен карбыш, и не хотела, чтобы он пробовал на прочность шкуру Сшайра – тот-то и минимально защититься не может – ошейник не позволит.
– Танечка, если можно, сходите, пожалуйста, к змею, объясните ему ситуацию… мне бы не хотелось, чтобы эти двое разгромили гостиницу в процессе перетягивания змеиного хвоста! – попросил Соколовский.
Татьяна только представила этот процесс и аж вздрогнула.
– Ой, да… я лучше схожу! – заторопилась она.
Соколовский тут же подхватил смартфон и, сделав вид, что кому-то должен срочно позвонить, убыл с такой скоростью, что даже многоопытная Рууха не успела его перехватить!
– Да что ж такое-то, а? Это что он себе думает? – рассердилась она.
Нет, она бы добралась до хитреца, но её отвлекло интереснейшее зрелище – дверь в комнаты программиста была распахнута, и там царил Рурик!
Оказывается, он долго караулил нового человека, а потом сумел подгадать время, когда Иван неплотно прикрыл дверь, прокрасться и заглянуть внутрь. Любопытная лисья мордочка привлекала внимание даже поглощённого работой Ивана.
– Ты кто? – осторожно спросил он, между прочим, ощущая себя весьма глупо – он ещё не совсем привык, что на такой вопрос и ответ может последовать.
Собственно, он и последовал:
– Я – Рурик! – вполне внятно ответил ему лисёнок. – А ты кто?
– Иван! – представился Ваня, порадовавшись тому, что он уже более-менее подкован в вопросе невозможностей…
В этом здании их было на порядок меньше, чем в окружающем мире, к которому Иван привык.
– А ты чего делаешь? – лисье любопытство неистребимо, а уж поболтать с незнакомым человеком, который не пугается говорящего лисёнка, Рурик ни за что бы не отказался.
– Игру делаю. Компьютерную, – Иван как раз призадумался о том, это детёныш говорящих лис или лисёнок, который может становиться ребёнком?
– Игрууу? – Рурик вроде как, и движений-то никаких не делал, но оказался внутри комнаты, словно его туда магнитом втянуло. – Уй, здорово!
Он подобрался к Ивану и его компьютеру, подметая пушистым хвостом пол, а потом разом разрешил все сомнения своего собеседника – ловко упал на бочок, деловито отряхнул брючки, потом встал и прилип к рабочему месту Ивана, прихватившись за край стола цепкими пальцами и водрузив на них остренький подбородок. Светло-карие глаза сверкали неприкрытым любопытством, а шапка рыжих кудрявых волос, кажется, засияла ещё ярче.
– А чего за игра?
Иван уже понял, что допустил тактический промах, назвав свою работу именно игрой:
– Надо было сказать «программу», – пронеслась у него в голове вредненькая мыслишка, но её запинало подальше здоровое любопытство – интересно же пообщаться с таким созданием!
Вот они и общались, причём Рурик уже от восторга повизгивал, а Иван с трудом сдерживал широченную улыбку – настолько забавным оказался его гость.
Это зрелище и притормозило Рууху, просто невозможно было уйти!
– Руричек… – таяла она у двери, – Так общается, такие умные вопросы задаёт! Такой лисёночек прекрасный! И Ванечка хорош! Нет, честное слово, хорош!
Само собой, этим не преминул воспользоваться Соколовский – к тому моменту, когда Рууха сумела оторвать себя от наблюдения за Иваном и Руриком, его уже и след простыл!
– Вот же… опростошерстилась я! – фыркнула Рууха. – Что он там задумал? И почему не рассказывает?
До Рождества Соколовский не появлялся, потом прибыл, но буквально на несколько минут, поздравил, вручил Тане здоровенный горшок с цветком в качестве подарка, оставил подарки остальным и умчался до того, как Рууха с Лелландом и Руриком вернулись с прогулки.
– Был, но смылся? – притопнула правой ногой Рууха, – Вот ведь хитрец!
Рождественская ночь обычно мирная и спокойная, вот и это Рождество Таня провела так, словно на дом набросили невесомое, но непроницаемое снаружи покрывало – было так тихо, что слышно даже, как тикают в кухне часы и хрустит кормом Терентий, так тихо, что хотелось слушать эту тишину, угадывая в ней что-то очень для себя важное, необходимое. Может… саму себя?
– Как странно… не так уж много времени прошло с того момента, как я нашла эту квартиру, а всё так изменилось!
Она невольно улыбнулась, вспоминая, как уговаривала Сшайра пока не показываться змеем, как с помощью Шушаны пыталась выменять у Гудини его «конфеты с начинкой», предлагая выбрать что-то другое, как наблюдала за Руухой, метающей горящие сгустки в огнеупорном коридоре – просто Рурику захотелось посмотреть на «огоньки».
– Да сказал бы мне кто-нибудь, что я всем этим буду заниматься, не падать в обморок и не вопить, что «такнебывает»… Ни за что бы не поверила!
Правда беспокоила её история с предстоящей командировкой, и невольно вспоминалось то, что Рууха рассказала:
– Ты знаешь, что такое «урочище»? – спросила она перво-наперво.
– Знаю – что-то, отличающееся от окружающей местности. Ну лес посреди поля, овраг…
– Это современное, – Рууха махнула рукой. – А первоначально это происходило от слова «урочить». Это старое слово, сейчас вы его уже не говорите, но оно означает «испортить», «заговорить» в смысле заколдовать заговором. То есть изначально это название местности, с которой что-то не правильное происходит. Частенько так называли совершенно неповинные леса. Ну вот заблудились там местные али пришлые, перепугались, понапридумывали чего-нибудь, вот и стал лес урочищем. А то и специально их напугали, – Рууха усмехнулась и зажгла в руке огненный сгусток. – Чтобы не ходили, где не след, не мешали. Понимаешь?
– Понимаю… – осторожно согласилась Таня.
