Во власти Скорпиона. Начало - Гриша Громм
Ай, не до этого пока.
По дороге заруливаю в кабинет отца и беру все документы, которые могу найти. Надо разобраться, кто там кому и сколько должен. Что-что, а считать я умею.
Захожу в спальню и нос к носу сталкиваюсь со служанкой, которая выносила мне еду. Пышная грудь девицы упирается в мою. Глазки широко открываются, а с пухлых губок слетает:
— Ой… Простите, господин.
— Что ты, радость моя, всё хорошо, — улыбаюсь и обнимаю красотку за талию, не давая отойти. — Напомни, как тебя зовут?
— Ольга… — с придыханием шепчет девица.
— Так что ты делала в моей спальне, Оленька? — пожираю её глазами.
— Готовила для вас постель, Всеволод Алексеевич. Вы такой молодец! — вдруг восклицает она.
Я, конечно, молодец. Но пояснение её внезапной похвалы не помешает.
— Ты про что сейчас?
— Про то, как вы этого Пересмешникова на место поставили! Давно пора, а то он здесь как хозяин себя ведёт. Хорошо, что в доме настоящий мужчина появился, — Ольга с восхищением смотрит мне в глаза.
— Спасибо, милая, — улыбаюсь я. — У тебя ещё есть какие-то дела?
— Немного, — она прикусывает нижнюю губу и ещё плотнее прижимается ко мне своим горячим юным телом. — Я… могу вам с чем-то ещё помочь?
— Возвращайся, как освободишься. Покажу тебе кое-что…
— С радостью, господин, — шепчет девушка.
Она уходит, оборачиваясь у двери, а я заваливаюсь на кровать и начинаю изучать документы. В местных законах я не силён, но цифры складывать умею. И красные штампы на просроченных квитанциях тоже вижу.
По всему выходит, что финансы Скорпионовых в глубокой заднице. Род задолжал не только Пересмешниковым, но и много кому ещё.
Хреново дело. Но ничего, разберусь.
«Сева, ты здесь?» — откладывая бумажки, спрашиваю я.
«Да», — как будто издалека раздаётся ответ.
«С тобой всё нормально? Вечно пропадаешь куда-то».
«Всё плохо, — честно отвечает Всеволод. — У меня почти не осталось сил. Ядро магии в нашем теле опустело из-за превращения…»
«Как это мы вообще превратились?» — спрашиваю я, пока Оленька не вернулась.
«Благодаря Скорпиону-богу».
«Ну, я так и подумал. С ним можно ещё разок пообщаться? Есть пара вопросов».
«Он сам решает, когда разговаривать с последователями, — вздыхает Сева. — Послушай меня, это важно! Мой дар так и не был раскрыт, потому что восемнадцать мне исполнилось в больнице. Тебе надо…»
Шкет не договаривает и опять исчезает. Вот блин! Надеюсь, с ним всё будет в порядке. Не нравится мне это.
Что он там про ядро магии какое-то сказал? Я типа чародеем могу стать? Было бы прикольно. Насколько я понял, без магии в этом мире никуда. С ней, по крайней мере, лучше, чем без неё.
Ладушки, завтра разберёмся. Надо бы отдохнуть.
Дверь спальни еле слышно скрипит. Приподнимаюсь на кровати и вижу, как входит Оленька. Щёлкает замок, и девушка сбрасывает с себя платье, оставаясь только в белом кружевном белье.
Ух ты. А она подготовилась.
— Вы позволите, господин? — чуть покраснев, шепчет она.
— Иди сюда, красавица, — откидываю одеяло. — И не надо называть меня господин. Этой ночью я для тебя просто Сева…
* * *
Психиатрическое отделение. Утро. Кабинет главврача
Солнце едва успело осветить верхушки деревьев, а кабинет уже наполняется коллегами. Срочный консилиум.
Врач сидит на хлипком стуле и ковыряется в зубах зубочисткой, выковыривая остатки завтрака. Настроение — хуже не придумаешь.
Тему собрания не сообщили, но догадаться несложно.
Побег графа Скорпионова наделал шуму. Николай уверен, что полетят головы. И его, возможно, тоже. Лечащий врач не уследил за дозировкой лекарств. Даже спорить смысла нет — так и есть. Надо было впаять этому гадёнышу по полной.
Хотя как это вышло Николай не понимал. Всю ночь думал, но единственный вариант, что пришёл ему в голову — Всеволод не пил пилюли.
Другого объяснения поведению пациента врач придумать не смог. Даже в малых дозах седативный эффект налицо. А тут даже бегать смог.
Медсестричка, по чьей вине графёныш оказался на улице и дал дёру, тоже сидит за столом, стараясь не отсвечивать, и поглядывает на главврача.
А тот, в свою очередь, с каменным лицом пялится на остальных.
Дверь кабинета резко открывается. Удар о стену заставляет Николая вздрогнуть.
«Проверка?» — скользит первая мысль, но реальность куда хуже.
В комнату вплывает хорошо знакомая врачу фигура. Он моментально отводит взгляд, чтобы не выдать знакомства.
Мужчина в дорогом пиджаке осматривает собравшихся врачей и цокает:
— Ну как же так, Георгий Аркадьевич, — начинает он с порога, даже не позволяя главврачу отреагировать или представить его. — Граф Скорпионов болен, а вы подвергаете его жизнь опасности. Это немыслимо!
— Анатолий Гаврилович, — главврач пружинит и кланяется. — Мы ни в коем случае не оправдываемся, но…
— Какое «но» может быть в этой ситуации? — тяжело вздыхает Пересмешников-старший. — Я представляю род графа. Как я буду смотреть в глаза Алисе Станиславовне? Вы хоть в курсе, что ваш подопечный устроил в поместье? — в голосе Анатолия Гавриловича проскальзывает сталь. — Мой сын лишь чудом остался жив.
Все моментально утыкаются взглядами вниз и упорно делают вид, будто изучают стол, заваленный бумагами.
Николай презрительно кривит губы, но быстро возвращает лицу нейтральное выражение. Уж кто-кто, а он точно знает, в чём причина такого буйного поведения наследника рода Скорпионовых. Но ему хорошо заплатили, чтобы он молчал и делал вид, словно всё так и должно было быть.
— Виноваты, Анатолий Гаврилович, — заходится в объяснениях главврач. — Но вы же понимаете, что теперь граф совершеннолетний. Если он не буйный…
— Разумеется, он буйный! — восклицает Пересмешников. — Вы чем меня слушаете? Мне искренне жаль мальчика, но вы ведь сами знаете, у них это семейное. Вы же в курсе, что случилось с его матерью? Ах, бедная Василиса Никитична.
Пересмешников вздыхает и склоняет голову, будто скорбит о женщине.
— Это не должно повториться со Всеволодом Алексеевичем, — грозно говорит он. — Надеюсь, мы друг друга поняли? И разберитесь уже со своими работниками, которые явно не знают, как нужно обращаться с психически нездоровыми людьми.
— Конечно, Анатолий
