Во власти Скорпиона. Начало - Гриша Громм

Она стоит на нижней ступеньке лестницы, в руках у неё — тот самый тонкий, изящный кинжал с резной рукоятью, который они забрали у Свиридова. Она принесла его из сейфа и протягивает мне. Лезвие отливает холодной сталью.

— Это… для защиты! — бормочет Свиридов, но голос его дрожит. — Дорога неспокойная!

Ой, не верю я ему.

— Кинжал ритуальный, — спокойно говорит Оля. — На клинке гравировка — символы кровного заклятия. Для сбора крови. Я такие в книгах видела.

Чуть глаза на лоб не лезут. Горшки-пирожки точно не для этой девчонки! Вот это осведомлённость — я в шоке и восторге одновременно.

Свиридов молчит. Я вижу, как по его виску течёт пот.

— Последний шанс, — говорю я, делая шаг вперёд. — Говори, зачем пришёл. Или я решу, что ты пришёл меня убить, и поступлю соответственно.

В глазах пленника что-то меняется, он в прямом смысле становится похож на психопата.

— Ты… ты всё испортил! — он вдруг подскакивает с места, как пружина. Несмотря на возраст и тучность, бросок у него быстрый.

Он летит на меня, сжав кулаки. Рот открыт в немом рёве. Тоже мне, Рэмбо. Надеется своими телесами решётку проломить? Это вряд ли.

Поднимаю руку, и из кольца вырывается скорпионий хвост. Короткий, точный тычок в грудь.

Свиридов на бегу обмякает, как тряпичная кукла. Падает на колени прямо передо мной, втыкаясь лбом в решётку и судорожно хватая ртом воздух.

— Может, теперь спокойно поговорим? — спрашиваю я, глядя на него сверху.

Он стоит на коленях, трясётся, слюна капает на грязный пол. Но в его глазах по-прежнему горит фанатичный огонёк.

— Ни… чего… — выжимает он.

— Упрямый, — вздыхаю я. — Ладно. Подумай ещё. Может, в одиночестве тебе в голову придут более разумные мысли.

Поворачиваюсь к гвардейцу.

— Запри его. Утром поговорю с ним, у меня ещё много дел. И обыщи ещё раз — мало ли что припрятал.

— Есть!

Гвардеец открывает ключом решётку и обыскивает Свиридова, который не может даже подняться. Больше ничего интересного у него при себе не находится, так что гвардеец с грохотом захлопывает решётку, а потом и дверь. Я слышу его слабый, полный ненависти шёпот за дверью:

— Ты пожалеешь… Скорпионов… всё только начинается…

Игнорирую. Сейчас у меня нет времени на его бред. И чего только им всем надо от меня? Сам притащился с опасным артефактом в чужой дом и ещё возмущается, что его в подвале заперли. Пусть спасибо скажет, что не пристрелили сразу.

Цирк, одним словом. Только клоуны все какие-то опасные.

Поднимаюсь на второй этаж. Беру из сейфа макр третьего уровня — тот, что из кракена. Он холодный и тяжёлый, пульсирует силой. Теперь всё равно не усну, да и времени у меня особо нет. Надо заняться оружием, кто знает, что меня ещё ждёт в субботу.

Переодеваюсь, хватаю перекус, растительные макры и отправляюсь в сарай — не тот, который подожгла Алиса, а в старую кузницу на заднем дворе. Она заброшена, но инструменты ещё есть: горн, мехи, наковальня, молоты. А главное — тишина и уединение.

Вдыхаю мелкие макры, чтобы взбодрить ядро и подготовиться к работе, как положено. Разжигаю горн. Уголь разгорается медленно, но верно, наполняя помещение жаром и красным светом. Кладу на стол руду с Изнанки и свою биту.

В теории всё просто. Надо начать воздействие на металл стандартными методами, а когда он станет податливым, продолжить плавить его магией своего ядра.

Что же, попробуем…

Кладу слиток в горн, концентрируюсь, пытаюсь пропустить поток энергии из ядра через руку в металл.

Сначала ничего. Потом, когда жар поднимается такой, что дышать становится тяжело, чувствую лёгкое сопротивление. Такое чувство, будто металл «спит» и не хочет просыпаться.

Усиливаю напор. В ядре ноет, но я не останавливаюсь. Внезапно кусок руды в горне начинает светиться изнутри — не просто раскаляться, а излучать тусклое серебристое сияние.

Получилось!

Выковываю его на наковальне, как умею, вернее, как объяснили. Каждый удар молота отдаётся в руке, но через металл проходит странная обратная связь — будто я бью не по железу, а по продолжению собственной воли.

Это сложно. Изводит не физически, а магически. Через полчаса я мокрый от пота и еле стою, но у меня в руках — грубая, но уже похожая на проволоку спираль из странного серебристо-синего металла.

Кто молодец? Я молодец!

Теперь нужно намотать её на биту. Это уже проще простого. Проволока, насыщенная моей магией, будто сама хочет обвить дерево. Я аккуратно, виток за витком, обматываю нижнюю часть рукояти. Когда замыкаю последний виток, происходит щелчок — не звуковой, а внутри меня.

Бита в руке вдруг становится по-настоящему моей. Не просто куском дерева, а продолжением руки. Я чувствую её вес, баланс, каждую шероховатость через обмотку, как будто она продолжение моих пальцев, костей, кожи.

Удивительное чувство, к такому ещё привыкнуть надо будет.

Воодушевлённый, беру макр третьего уровня. Идея проста: вставить его в торец рукояти, под обмотку, чтобы энергия кристалла питала оружие. Аккуратно проделываю в дереве углубление, вкладываю макр, прижимаю последним витком проволоки.

Но больше сделать не успеваю ничего. Тут же чувствую, как что-то идёт не так. Магии в макре слишком много, она как дикая косуля, попавшая в капкан — брыкается и пытается вырваться.

Проволока начинает вибрировать, дерево под ней трещит. Пытаюсь остановить процесс, ослабить хватку — поздно.

Раздаётся сухой, громкий треск. Бита в моих руках раскалывается вдоль, от торца почти до середины. Макр выпадает и с глухим стуком катится по полу кузницы.

Твою мать! Чёрт, чёрт, чёрт!

Стою, смотрю на расколотую дубину. Разочарование накатывает горькой волной. Столько сил, времени, магии — и всё впустую. Макр третьего уровня слишком мощный для этой конструкции. Или я что-то сделал не так.

Беру в руки биту. Дерево внутри обугленное, чёрное, как и снаружи. А металлическая обмотка цела, но потускнела, будто за одно мгновение запылилась. Идея была хороша, но исполнение…

Нет. Сдаваться рано.

Сажусь на ящик у горна, верчу в руках обломки. Дерево обугленное, но прочное. Металл цел. А что, если скрепить?

Неплохая мысль. Я плавлю металл снова. На этот раз не в проволоку, а в жидкий, сияющий поток. Аккуратно, с помощью магии, куда ж без неё, заливаю расплав в трещину. Металл впитывается в обугленное дерево, заполняет пустоты, стягивает края.

Была бы простая деревяшка — сгорела