Во власти Скорпиона. Начало - Гриша Громм
— Да. Лекарство. Подсыпать в питьё, когда он отвернётся или отлучится.
— Именно так, — Николай достаёт из ящика стола ещё один, такой же флакончик, как и прошлый.
Прозрачная жидкость внутри кажется невинной, как вода.
— На всякий случай. Мало ли. Дозировка та же. Не ошибись. Как только он выпьет — у тебя будет не больше десяти минут, чтобы отойти и подать нам сигнал. Мы будем неподалёку.
Он протягивает флакон. Рука Анны дрожит, когда она берёт его, но пальцы сжимают стекло с неожиданной силой.
— Я… я понимаю.
— Молодец, — хвалит её Николай, и на его губах на мгновение появляется подобие улыбки. — Исправишь свою ошибку, и всё наладится. И для тебя, и для твоей матери.
При упоминании матери Аня бледнеет ещё больше, но снова кивает.
— Можешь идти, — взмахивает рукой Морозов. — Вот тебе мобилет для связи в субботу. И помни: никаких промахов.
Он достаёт из тумбочки телефон и отдаёт его девушке.
— Да, Георгий Аркадьевич.
Она поднимается, ещё раз кивает обоим и выскальзывает из кабинета, бесшумно прикрыв дверь.
Как только раздаётся щелчок замка, Николай откидывается на спинку стула.
— Слишком гладко, — произносит он вслух то, о чём думает последние минуты.
Морозов хмыкает.
— Ты думаешь, она что-то замышляет?
— Не знаю, — честно признаётся Николай. — Но я ей не верю. Она согласилась слишком быстро. И этот взгляд… в нём есть что-то такое, что вызывает у меня недоверие.
— А что она может сделать? — пожимает плечами главврач. — Донести Скорпионову? Он и так всё знает, иначе зачем дал дёру? Ну, или он реальный псих.
— Тоже верно, — соглашается Николай.
— Аня у нас на крючке. Уверен, она сделает, как сказано. Из страха за мать.
— Возможно, — соглашается Николай. Но внутреннее беспокойство не унимается.
Он слишком долго работает с людьми на грани, чтобы не чувствовать, когда что-то идёт не так.
— Но я не буду рисковать, — он поднимается и снова морщится от света, упавшего ему на лицо. — В субботу я прослежу за ней лично. С самого утра. Удостоверюсь, что она едет туда, куда нужно, и делает что нужно.
Морозов смеривает его оценивающим взглядом.
— Опасаешься, что она попытается его предупредить? Или сольёт наше лекарство?
— Опасаюсь всего, Георгий Аркадьевич. Этот граф… он уже доказал, что способен на неожиданные поступки. И он явно видит в девчонке слабое звено. Может, пытается завербовать её или ещё хуже. Сам понимаешь, труп медсестры нам точно не нужен. Это навредит клинике похлеще сбежавшего графёныша.
— Да, парнишку кровь из нос надо вернуть, — качает головой главврач. — Если он начнёт вспоминать, Пересмешников покажется нам зайкой. Нельзя допустить повторения ошибки проекта «Василиса».
— Что за проект? — удивляется Николай, раньше Морозов ничего об этом не говорил.
— Мать Скорпионова участвовала в нём. Короче, не забивай себе голову этим. Просто знай, что ставки высоки. Гораздо выше, чем ты думал.
— Ясно. А что будем делать, если Всеволод уже завербовал Анну?
Мысль пугающая, но логичная. Скорпионов ведёт себя не как буйный псих, а как расчётливый игрок. А игроки всегда ищут союзников и информацию.
— Что-что, пойдём по проверенной схеме. Так что, — после недолгого раздумья кивает главврач. — Делай, как считаешь нужным. Но осторожно. Если граф тебя заметит — всё пойдёт к чёрту. И нам с тобой несдобровать. Не только Пересмешников будет недоволен.
Упоминание Анатолия Гавриловича заставляет Николая внутренне сжаться. Пересмешников-старший не тот человек, которому хочется докладывать о неудачах.
— Он заметит только то, что я захочу ему показать, — говорит Николай с уверенностью, которой на самом деле не чувствует. — Я возьму двоих санитаров из надёжных. Мы будем на расстоянии. Просто контроль.
— Контроль, — с оттенком иронии повторяет Морозов. — Ладно. Действуй. Отчёт — сразу после субботы. И учти, я жду только отчёт об успехах.
— Конечно, — Николай выходит из кабинета в полумрак коридора, где пахнет антисептиком.
Суббота. Всё решится в субботу. Или они окончательно упрячут Скорпионова обратно в клетку, или…
О других вариантах Николай предпочитает не думать.
Глава 17
Ира смотрит в окно на солевые промыслы, на этот забытый богом и людьми уголок. Туда, где только что буйствовал монстр, выпущенный ею же. Потом на свои руки — исцарапанные, в пыли и соли. Ничто не держит её здесь. Я вижу это.
— Я еду, — говорит она твёрдо. — Мне нечего терять.
— Умница, — хлопаю её по плечу, и она вздрагивает. — Тогда пристегнись, нам предстоит неблизкий путь.
Достаю из бардачка подобие аптечки, обрабатываю и забинтовываю порез, который мне оставила соляная тварь. Так-то лучше, хотя уже не жжётся. Боль тоже быстро ушла. А теперь домой!
Хотя дорога обратно кажется короче. Ирина сначала молчит, смотрит в окно, потом засыпает, измученная магическим истощением и стрессом. Я гоню машину, думая о том, что сейчас происходит в поместье.
Восстановилась ли Алиса? Справилась ли Оля — от неё сейчас зависит исход операции. И в субботу — дуэль. Нужно успеть всё подготовить. Надеюсь, у Оли не возникло проблем с Анюткой. Девчонка может и спрыгнуть, всё-таки страх за мать вполне способен перевесить мои обещания.
Правда, двое гвардейцев уже должны были взять мать Ани под охрану. Что ж, вот и проверим, насколько преданные люди работают у Скорпионовых.
Подъезжаю к поместью уже затемно. Фары выхватывают из темноты знакомые ворота, и первое, что я вижу — это не свет в окнах, а тонкую струйку дыма, тянущуюся из-за дома со стороны сада.
Что за чёрт?
Ворота распахнуты настежь. Въезжаю во двор и вижу картину, от которой кровь стынет в жилах.
Алиса стоит посреди двора в ночной сорочке, босиком. Её волосы растрёпаны, лицо искажено не то яростью, не то безумием. Она размахивает руками и что-то кричит, но слов не разобрать — только дикий, горловой вопль.
Оля, Евграфыч и несколько гвардейцев стоят в паре метров от неё, образуя живой барьер. Оля бледная, Дворецкий держит в руках ведро с водой и смотрит на мачеху с ледяным спокойствием.
А вокруг — хаос. Цветочные клумбы вытоптаны, глиняный горшок разбит, и откуда-то из-за угла, от сарая, тянется тот самый дым.
Я глушу мотор и выскакиваю из машины.
— Ну и какого хрена здесь происходит? — громко
