Звезданутый Технарь. Том 3 (СИ) - Герко Гизум

Пространство вокруг «Странника» внезапно решило, что оно больше не хочет быть трехмерным, и начало сворачиваться гармошкой, как лист бумаги в руках у очень злого оригамиста. Я увидел, как нос моего корабля вытянулся на добрых пару километров вперед, становясь тонким и прозрачным, а хвост, наоборот, сплющился в лепешку, едва не раздавив грузовой отсек. Звезды превратились в длинные, бесконечные иглы, прошивающие темноту, и всё это сопровождалось таким звуком, будто кто-то решил порвать самую большую в мире простыню прямо у меня над ухом.

— Роджер, мы не в резонансе! — голос Мири доносился словно из-под воды. — Нас размажет по измерениям! Квантовый переход нестабилен!

— Держи курс, железная леди! — прохрипел я, чувствуя, как мои щеки улетают куда-то в район затылка под действием дикой инерции.

— Поле распадается! Мы сейчас станем частью изначального космического супа! — она буквально вопила мне в мозг через наушник.

Я видел, как обшивка перед иллюминатором начинает мерцать и становиться прозрачной, открывая вид на изнанку реальности, без верха и низа, лишь только бесконечный хаос из векторов и вероятностей. Чертовски красиво и абсолютно смертельно, если верить учебникам по варп-навигации, которые я когда-то зубрил в Академии. Мы балансировали на грани полного молекулярного распада, и единственное, что удерживало нас в этой реальности, так это мое упрямство и, кажется, еще фиолетовое свечение, исходящее от Киры.

Она внезапно вытянула руку вперед, и поток энергии от Ключа ударил прямо в навигационную консоль, смешиваясь с золотистым кодом Мири.

— Стабилизация! — выдохнула искин, и ее голос наполнился невероятной мощью. — Вектор выровнен! Прыжок!

Произошло нечто невообразимое. Вместо того чтобы просто уйти в гиперпространство, «Странник» словно пробил дыру в самой ткани космоса, совершая рывок, который не снился даже имперским инженерам. Нас вжало в кресла с такой силой, что я услышал, как хрустнул пластик подголовника, а затем последовала вспышка такой яркости, что на мгновение я ослеп, видя перед глазами только белое безмолвие. Момент абсолютной тишины и покоя, зажатый между двумя актами грандиозной катастрофы

А потом всё кончилось.

Я открыл глаза и обнаружил, что лежу лицом на приборной панели, а во рту отчетливо ощущается привкус крови — видимо, всё-таки прикусил язык. Багровый свет тревоги сменился на обычный, тусклый дежурный режим, и даже дым от моей маленькой аферы куда-то улетучился, оставив после себя лишь легкий запах озона.

— Мы… мы живы? — прохрипел я, пытаясь оторвать голову от консоли, к которой она, кажется, прилипла.

— Мы не просто живы, Роджер, мы совершили невозможное, — голос Мири звучал тихо и как-то подозрительно благоговейно. — Мы вышли из варп-коридора на расстоянии в тридцать световых лет от точки старта. И, судя по датчикам, у нас всё еще четыре конечности у каждого. Ну, у тебя точно.

Я с трудом выпрямился, чувствуя себя так, будто меня пропустили через центрифугу, а потом забыли выключить. За иллюминатором больше не простиралась армада величественных линкоров и сверкающих огней «Эгиды Солнца». Только холодная, равнодушная пустота глубокого космоса, усеянная далекими, колючими звездами, которые не обещали ничего хорошего, но хотя бы не пытались нас распылить на атомы прямо здесь и сейчас.

— Кира? — я обернулся, вытирая кровь с разбитой губы.

Она сидела всё в том же углу, фиолетовое свечение на ее руке почти погасло, оставив лишь легкое мерцание, как у догорающих углей. Она выглядела смертельно усталой, ее плечи поникли, а глаза закрыты, но я видел, как ее грудь мерно вздымается, видимо, просто спала или находилась в глубоком трансе после того, что сотворила. Без ее вмешательства мы бы сейчас стали частью навигационной карты в виде облака радиоактивного мусора, я это прекрасно понимал.

— Она в порядке, — подтвердила Мири, материализуясь у меня на плече в своем привычном виде маленькой блондинки. — Просто перегрузка нейросети. Ей нужно время, чтобы восстановиться. Как и твоему корыту, кстати.

— Мое «корыто» только что спасло нам шкуры от имперских пушек, — проворчал я, с любовью погладив облезлую панель управления.

Я нажал на кнопку общей диагностики, и на экране поползли длинные списки повреждений, которые выглядели как меню в очень дорогом ресторане, где за каждое блюдо нужно платить годами жизни. Реактор требовал профилактики, маневровые дюзы оказались забиты гарью, а в третьем секторе обшивки обнаружилась микротрещина, которую стоило заделать до того, как из нас высосет весь воздух. Но главное — мы освободились. Никаких адмиралов, никаких майоров с их уставами и, что самое приятное, никакой острой лапши на обед в имперской столовой.

— Куда мы попали, Мири? — я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как адреналин медленно выветривается из крови, оставляя после себя дикую усталость.

— Сектор «Тихий омут», Роджер. Мы в самом центре ничего, — искин вывела карту. — До ближайшей звезды, где мы сможем подзарядиться, три дня пути на маршевых двигателях. И я настоятельно рекомендую ими воспользоваться, потому что варп-ядро сейчас напоминает кусок расплавленного сыра.

— Три дня тишины и покоя? — я закрыл глаза и впервые за долгое время искренне улыбнулся. — Звучит как лучший отпуск в моей жизни.

— Не обольщайся, Капитан Изолента, — фыркнула Мири. — У нас заканчивается кофе, а фильтры очистки воды начали издавать звуки, подозрительно похожие на предсмертные хрипы. Так что хватай свой гаечный ключ и иди работать. Приключения только начинаются.

Я вздохнул, понимая, что она права. В космосе никогда не бывает просто.

— Кира? — я обернулся к углу рубки.

Она сидела неподвижно, прислонившись затылком к холодному металлу переборки, и ее фиолетовые глаза медленно возвращали себе привычную глубину после вспышки перехода. Ключ на ее запястье больше не пульсировал яростным светом, а лишь тихо мерцал, словно уголек в затухающем костре, напоминая о том, какую мощь мы только что обуздали. Девушка медленно выдохнула, и я увидел, как ее плечи, напряженные до предела, наконец-то опустились, возвращая ей облик простого человека, а не живого детонатора древних технологий.

— Я в порядке, Роджер, — тихо отозвалась она, и ее голос прозвучал удивительно спокойно. — Корабль… он кричал, но теперь затих.

Я устало откинулся в кресле, чувствуя, как пот заливает глаза, и стер его грязным рукавом комбинезона, оставив на лице очередную полосу мазута. Наше положение было, мягко говоря, сомнительным, мы дрейфовали в пустоте между системами, где до ближайшей обитаемой планеты оставалось не менее трех прыжков и бесконечность проблем. «Странник» выглядел как жертва нападения стада взбесившихся рельсотронов, но он летел, и это звучало как главное достижение текущего дня.

— Мири, проверь системы, — скомандовал я, пытаясь привести мысли в порядок. — Мне нужно знать, сколько у нас осталось ресурсов, прежде чем мы окончательно превратимся в не очень дорогой космический мусор.

— Энергопакеты на сорока процентах, варп-двигатель ты еще не починил, а система жизнеобеспечения намекает, что ей не нравится твой рацион. Но у меня для тебя есть сюрприз похуже несвежей лапши.

— Опять? — я застонал.

— У тебя входящий вызов по открытому имперскому каналу, Роджер. И, судя по сигнатуре, это не приглашение на чай.

Экран навигационной консоли внезапно ожил, прорезая полумрак рубки холодным, стерильным светом, от которого у меня сразу заныли зубы. На мониторе появилось лицо майора Эльзы Штерн, и, боги космоса, она выглядела так, будто только что лично проглотила лимон размером с небольшую луну. Она находилась в рубке связи какого-то имперского линкора, судя по безупречным серым стенам и рядам офицеров на заднем плане, которые старались даже не дышать в сторону своей начальницы. Штерн не кричала, не топала ногами и не брызгала слюной — ее ярость оставалась тихой, концентрированной и опасной, как утечка радиации в спасательной капсуле.