Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс

– Спасибо, – прошептала она. – Кажется, у тебя уже кипит.

Алек в ответ приподнял бровь.

– Вода, – уточнила Пам, кивнув в сторону кастрюли.

Молодой человек улыбнулся и вернулся к своим делам.

27. Ведьма из прошлого

Пам смогла вовлечь Алека в увлекательное искусство кулинарии без проблем. Вообще-то, у него неплохо получалось; основные техники, которым учила его фавна, он схватывал довольно быстро, и единственные ошибки, которые он допускал, происходили не от недостатка способностей или отсутствия интереса, а от плавных движений девушки, что часто его отвлекали. То же самое происходило и с ней всякий раз, когда она смотрела на него.

– Обычно я не ошибаюсь в таких вещах, правда. Я уже могу считать себя профессионалкой. Просто я не привыкла готовить в компании, – говорила она каждый раз, когда лопатка, которой она размешивала крем, выскальзывала у нее из пальцев и тонула в гуще.

Вдвоем, работая как единое целое, они приготовили пять подносов с канапе, каждый полный разных комбинаций. Они отнесли их на главный стол в столовой, где плясали в камине языки пламени, сопровождаемые умиротворяющей музыкой потрескивающих поленьев.

– Давай, ешь, – подбодрила девушка, – порадуй свои онемевшие вкусовые рецепторы, им это очень нужно.

– Честно говоря, я не знаю, с чего начать, – признался Алек.

– Что ж, не беспокойся, я уже начинаю. – Пам взяла тост со взбитым маслом и копчеными баклажанами и отправила его в рот. Медленно прожевала, оценивая все нюансы канапе. – Ой… с каждым днем все вкуснее! – воскликнула она.

Видя энтузиазм оборотницы, Алек присоединился к ней.

Он отведал каждое из творений, наполняя желудок едой, а душу – радостью, вновь испытывая удовольствие от хорошей еды, радости жизни, которые у него отняли против воли.

– Похожи на те, что ты показывал мне во снах? – спросила Пам.

Алек с недоверием посмотрел на нее.

– Похожи, ты спрашиваешь? Да я путешествую в собственное детство! И самое лучшее, что при этом я живой, пусть и всего на одну ночь. Нет на свете ни драгоценностей, ни монет, способных дать мне то, что даешь ты мне здесь и сейчас. Я никогда не смогу отблагодарить тебя за это, это невозможно. Как ты можешь угадывать вкусы блюда, лишь представив их?

Пам рассмеялась.

– У меня очень хорошее воображение. А ты как смог бросить свой дом, чтобы построить целую деревню на диких утесах?

– Потому что я сумасшедший, я безумец, псих, как ты меня называешь. – Алек присоединился к ее смеху.

– Ну, значит, нас уже двое!

Пам снова пошла на кухню, взяв Алека за руку и приглашая его последовать за ней. Он не колебался и с радостью пошел.

– Ты снова заставишь меня работать?

– Ты не можешь уйти отсюда, не попробовав фирменный напиток таверны, – ответила Пам. – Ты построил это место, так что мне нужно твое одобрение.

– Легендарный тыквенный латте?

– Он самый.

Они приготовили его вместе, Алек внимательно слушал указания Пам. Смешали свежее молоко с тыквенным пюре, корицей, имбирем, гвоздикой, мускатным орехом и другими специями; также добавили подсластители. Терпеливо взбили сливки, приготовили свежемолотый кофе, и несколькими минутами позже перед их глазами предстали два аппетитных тыквенных латте.

– Уже можно пробовать? – спросил Алек.

– Нет! – воскликнула она. – Не хватает украшений. Украшения очень важны, это придает напитку индивидуальность, делает его уникальным.

Девушка посыпала сливки мельчайшими коричными крошками, воткнула палочку корицы и маленькую тыковку из марципана.

– Теперь, – улыбнулась она, – теперь готово.

– Можно попробовать?

– Можно.

Алек сделал маленький осторожный глоток. Но когда его вкусовые рецепторы восприняли этот изысканный вкус, он осушил свою кружку залпом.

– Ахххх! – выдохнул он, закончив. – Если это твой фирменный продукт, не удивляюсь, что так много путешественников хотят сюда попасть. Ты превзошла все мои ожидания, Памьелина.

Они уселись на пол у огня, Пам все еще наслаждалась своим тыквенным латте.

– Какой переполох, да? Похоже, там здорово веселятся, – сказал Алек.

– Да, они устроили отличную вечеринку в честь синей луны. Хочешь к ним? Воспользуйся моментом, пока ты жив, а таверна – не твоя тюрьма.

– Я бы с радостью, – ответил он, – но, честно говоря, я предпочитаю остаться здесь с тобой.

– Да? – Она снова покраснела. – Помни, это твоя последняя ночь. У меня больше нет ничего для ритуала…

– Именно поэтому. Я хочу провести ее с тобой. Я никогда раньше не получал такого удовольствия от чьего-то общества, понимаешь? Мне всегда было лучше одному. А теперь… я предпочитаю твое присутствие одиночеству. Знаю, может показаться странным, но…

– Это не так, – перебила она. – Совсем нет.

Их глаза снова встретились, и они приблизились друг к другу, пока кончики их пальцев не соприкоснулись. Алек пытался скрыть меланхолию в своем взгляде, затмить ее радостью, что чувствовал в этот конкретный краткий миг, но не смог. Деревня была в хороших руках, и он не хотел никого удерживать, даже себя. Он был в мире с собой, и скоро настанет время уходить. Он прикоснулся рукой к щеке девушки и погладил ее по затылку.

– Ты не представляешь, как я буду по тебе скучать, Памьелина, – вздохнул он, опуская голову.

Она прислонилась лбом к его лбу.

– Давай не будем думать об этом сейчас. Мы здесь.

Оказавшись так близко, Пам почувствовала запах солей для ванн, смешавшийся с натуральными ароматами, напоминающими дубовую древесину, лавровый лист и молотую гвоздику. Она слегка подняла взгляд и встретила два черных глаза, прикованных к ее глазам, сопровождаемых улыбкой и умеренно покрасневшими щеками.

– Я свою часть сделки уже выполнил, – прошептал Алек ей на ухо, – теперь твоя очередь.

Это было мягкое, медленное, немного застенчивое, но влажное прикосновение, и оба были поражены, ощутив нежный сладкий вкус губ друг друга. Странный и незаметный инстинкт без предупреждения поселился в их желудках. Они слегка приоткрыли рты одновременно и коснулись друг друга языками, исследуя каждый уголок, прижимаясь еще ближе. Объятия сопровождали страстный поцелуй, в котором они растворились, поцелуй все более интимный, более первобытный, более плотский.

Они упали на пол, переплетенные, торопливо обнимая, лаская друг друга. Пам провела руками под рубашкой Алека и поднялась по его животу, обняла его, а затем спустилась по спине, ее ногти прочерчивали на его коже огненные дорожки. Он провел руками по ее ногам до бедер, приподнимая ткань юбки, чувствуя мягкость ее кожи. Она выгнула спину, отдаваясь ощущениям, и издала тихий стон, когда пальцы Алека достигли ее самой чувствительной точки.

Их губы разомкнулись, оставив влажный и горячий след, в то время как дыхание обоих начало терять всякий порядок.

– Я уже очень давно