Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс
– А если пиратская жизнь мне не понравится? Если мне будет некомфортно? Тогда что?
– Если жизнь в открытом море покажется тебе тягостной, в чем я очень сомневаюсь, я привезу тебя обратно.
Наяда задумалась в тишине.
– Ладно, хорошо.
– Так что, ты подумаешь над этим?
– Я уже подумала, – сказала писательница. – Я с тобой, – решила она без колебаний. – С такими условиями кто бы отказался?
Райкх ничего не ответил. Он отложил свои наброски в сторону и остался сидеть на кровати, одаривая Нилею широкой улыбкой.
– На что уставился, парень? – спросила наяда, приподняв левую бровь.
– Смотрю на тебя, – ответил он, – и думаю.
Он набросился на нее, осыпал поцелуями щеки, шею, ключицы, впадинку между грудями, снял с нее свою же рубашку и спустился к ее пупку, еще ниже.
– И о чем же ты думаешь? – спросила Нилея, вытягивая ноги.
– О том, как здорово мы проведем время, девчонка. Добро пожаловать на борт.
И он спустился еще ниже.
* * *
Синяя луна пришла в деревню.
Ночь стояла тихая, не было ни дождя, ни порывистого ветра, ни темных туч на небе, а волны двигались постоянно, но спокойно. Возможность отпраздновать это астральное событие под открытым небом была неслыханной.
Деревенские воспользовались случаем.
Они соорудили из подручных материалов длинные столы на площади. Вынесли из таверны все стулья, украсили светящиеся голубоватые фонари растениями с обильной зеленой листвой и розовыми цветами, а команда корабля установила открытую стойку, где разливали напитки.
Джимбо в компании Бравы, Эмбера, Крыса и Акулы энергично нырял, пока не собрал приличное количество небесных жемчужин, которые поместил в большую чашу в центре деревни, напитывая этим энергию поселения, каждого домика.
– Теперь все сияет еще ярче! – воскликнула Клодин.
– Еще бы, – поразился Шеви.
Маленький Нэйтан смеялся, наблюдая за происходящим.
Трое пиратов с «Карины» появились на площади с разными музыкальными инструментами; одни духовые, другие струнные. Они станцевали моряцкие танцы, потешно прыгая, и сыграли песни.
Все вместе они испекли гигантские караваи хлеба, которые разложили на столах, а к ним подали овощи, приготовленные на углях, бесчисленное множество сортов сыра, варенья, меда, свежую рыбу – спасибо водяному, вареные яйца и вкуснейшие соусы.
Они принялись за еду.
– Эти закуски просто восхитительны, – сказал Шон Пилмер, который уже осушил треть своей бутылки пряного рома.
– Они называются канапе. – Нилея ела не торопясь. – Это новое творение Пам. Странно, что ты еще не пробовал, они уже несколько дней в меню. Пока она спала, ей пришла в голову идея их приготовить, во сне она нашла вдохновение, и вот сегодня предлагает всем нам последние эксперименты по сочетанию вкусов, чтобы узнать, понравятся ли они людям.
– Пам такая славная фавна. – Бывший капитан «Карины» улыбнулся. – Почему ее тут нет? Она плохо себя чувствует? Она больна? – Он сделал еще глоток.
– С Пам все в порядке, отец, – ответил Райкх. – Но она решила провести ночь синей луны в таверне. И сделай одолжение, придержи паруса, у тебя веки уже наливаются свинцом, а нос краснеет.
– Одна? Почему, сынок? – спросил старик, проигнорировав намек своего отпрыска.
– По личным причинам, – ответил новый капитан. – По причинам, которые нас не касаются. Нам следует уважать ее личное пространство.
– Уж не воскресила ли она того юнца?
– Этому юнцу уже почти тридцать лет, – рассмеялась Нилея, – в пересчете на время жизни, – уточнила она.
– Вот именно, – сказал Шон, – юнец. Дело в том, что я почувствовал между ними влечение, хоть он и был заперт в том ценном зеркале. У меня всегда был нюх на подобные вещи, знаете ли?
– Это ее дело, отец, – прервал его Райкх. – Вижу, с возрастом твоя любопытная натура берет верх. Давай, выпей немного воды, тебе пойдет на пользу.
Шон Пилмер пропустил это мимо ушей, хитро улыбнулся и сделал еще один длинный глоток.
– Ладно, ладно, я все равно узнаю. Это лишь вопрос времени. – И он схватил последнее канапе с фаршированными перепелиными яйцами. – Ах… что за чудо! Какой контраст вкусов и текстур! Ик! – Икота заставила его подпрыгнуть.
Райкх закатил глаза.
– Да, они очень вкусные, – добавила наяда. – У Пам отлично получается готовить.
– Ну если у нее все получается так же хорошо, то живому мертвецу предстоит отлично провести время! – воскликнул Шон. – Ха-ха-ха-ха-ха!
– Да брось ты уже, чертов старый похабник! – Райкх вырвал бутылку из его рук.
Нилея подавила взрыв смеха.
– Похабник? Я? Что за чушь!
– Все, на сегодня с тебя хватит. – Капитан встал. – Пошли.
– Эй! Опусти меня, я приказываю!
– Прошу простить моего отца за грубость, Нилея.
Писательница, краснее спелого помидора от усилий сдержать хохот, жестом успокоила его.
– Не беспокойся, – с трудом выговорила она.
– А ну брось, я приказал, мальчишка наглый! – проревел старик.
– Ты больше не капитан, – спокойно сказал Райкх.
– Я твой отец, сопляк!
– Да, и самое время тебе проспаться.
Он быстрым шагом потащил его в каюту, не обращая внимания на ворчливые протесты пьяницы, и когда уложил его на кровать, Шон Пилмер уже храпел.
– Устроишь ты нам всем веселые деньки в старости, – сказал Райкх. – Пам тебя приструнит, если вообще возьмет на работу. Тебе повезло, что ты ей пришелся по душе, и Джимбо тоже.
Поправил задвижку на окошке, задернул занавески, укрыл отца и вернулся на праздник.
* * *
Пам снова скрупулезно повторила каждый шаг ритуала до самой последней буквы.
Тыква, органические остатки (оставшийся зуб), перламутровый опал, что дал ей Райкх, молитвы, свечи… Все до единого.
Винни, ее подруга с бело-золотыми крыльями, молча наблюдала с краешка кровати, не прерывая ее работу, но с настороженно поднятыми ушами и окаменевшим хвостом, полная ожидания.
Огромный овощ, тыква, которую Шеви принесла в комнату фавны, увеличилась втрое.
Она росла и росла, взорвалась, и хлынул туман.
Затем – тишина.
Разреженный дым.
Смятение, густая пелена.
– Памьелина?..
– Рррриуу! – прощебетала морская огневица, нервно трепеща крыльями, и набросилась на долгожданного друга.
– Добрый вечер, малышка, – приветствовал Алек ее со смехом, пока Винни радостно облизывала его, спасая от волокон тыквы и влажных семечек, прилипших к щекам. Он склонил голову, чтобы хоть один глаз смог открыться. – И тебе добрый вечер, Памьелина.
– Добрый вечер, Алек, – ответила девушка, тоже смеясь. Ей захотелось подойти ближе, помочь стряхнуть оранжевые нити, покрывавшие его волосы, но она не осмелилась сделать и шага, не то что прикоснуться; она занервничала и замерла. К тому же на Алеке не было абсолютно ничего. – Я оставила… – она почесала рог. – Я оставила тебе одежду тут, на краю моей кровати, твоей бывшей кровати. Часть от Джимбо, часть от Райкха.
