Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс
Райкх ничего не смог, кроме как улыбнуться и положить руку на плечо отца.
– Ну, конечно, я понимаю, – сказал он. – Я сделаю все возможное, чтобы быть достойным капитаном «Карины».
– В этом я не сомневаюсь, сынок.
– И я буду часто навещать тебя, разумеется.
– Лучше бы тебе так и сделать, капитан Райкх Пилмер, – вмешался Джимбо со смехом.
Они неспешно доели обед, беседуя.
– Когда корабль будет готов, через несколько недель, я хотел бы попросить тебя об одолжении, – сказал водяной.
– Я весь внимание.
– Вряд ли я смогу присоединиться к вам, у меня здесь будет много работы, но я хочу связаться с Нальконом. И с Марией. Ни я, ни Пам не добрались бы до утесов без их помощи и предоставленных ими возможностей; я хочу дать им знать, что у нас все хорошо и заодно пригласить их в деревню. Эти двое никогда не были счастливы в Тантервилле. Что-то подсказывает мне, что они были бы рады жить здесь, чтобы насладиться старостью как положено.
– Считай, что дело сделано, Джимбо, – сказал Райкх. – Это будет первое, что мы сделаем, когда снова выйдем в море.
С того же вечера они начали регулярно собираться с Алеком через зеркало, чтобы проектировать ловушки и планировать оборонительные маневры. Архитектурные знания призрака ускорили и ремонт «Карины», и пару дней спустя они устроили скромную – и, главное, быструю – церемонию спуска на воду. Они столкнули судно в воду с помощью больших бревен, а когда «Карина» оказалась в море, они осторожно отбуксировали ее к месту стоянки.
* * *
После трех интенсивных дней набросков карандашом, выверенных до миллиметра с помощью угольников, линеек и циркулей, столовая таверны уже не походила на место, где можно спокойно насладиться едой, а, скорее, на хаотичный класс технического училища. В то же время деятельность в деревне не прекращалась ни днем ни ночью, и между лихорадочной работой ее жителей почти не было перерывов.
Их план заключался в том, чтобы захватить бандитов отдельными группами, поскольку столкнуться со всеми сразу было бы безумием. Для этого они усердно рыли различные глубокие ямы в долине, которые маскировали ветками, и с помощью крюков, веревок и сетей установили ловчие механизмы на первых деревьях у опушки леса.
– Экипаж хорошо изучил расположение каждой траншеи, даже тех, что мы еще не начали копать, – сказал Райкх, отхлебывая из пятой чашки кофе.
– Смогут ли они завести бандитов к ним? – спросил Алек. – Я не сомневаюсь в способностях твоих людей, не пойми меня неправильно, но, скорее всего, они придут ночью. Будет темно, и это усложнит задачу.
– Команда готова, – вмешался Джимбо. – Мы репетировали, отсчитывая шаги и прыжки. Некоторые из них сегодня тренировались с завязанными глазами.
– И никто не пострадал? – удивилась Пам, приподняв бровь.
– Огневики слегка бьют их хвостом, если видят, что те вот-вот упадут в яму, чтобы предупредить, – ответил Джимбо. – Но у большинства получается довольно недурно.
– Как вы считаете, сколько еще копать оставшиеся ямы? – спросила Пам.
– Завтра закончим, – заверил Шеви.
Заседание импровизированного совета обороны затянулось еще на пару часов, и когда все почувствовали, что веки отяжелели, они попрощались.
* * *
Когда Пам снова пригласила его к зеркалу, Алек обнаружил себя в окружении свеч, умащенных медом и лепестками белых и красных роз, раковин с блестящими солями, благовоний, испускающих густой дым, листов пергамента, испещренных тайнописью, и других загадочных предметов, которых он раньше не видел.
– Ого, – сказал он, окидывая взглядом все, что было на туалетном столике. – Что это такое?
– Моя… как бы это сказать? Моя «неопытность и отсутствие знаний» в искусстве некромантии побудили меня перечитать кое-какие приобретенные недавно гримуары. – Пам зажгла свечи.
– Да? – улыбнулся он. – И ты чему-то научилась?
– Возможно. – Она добавила соли и травы в маленькую хрустальную чашу с морской водой.
– Просвети меня, – сказал призрак.
Пам положила руку на зеркало и пристально посмотрела ему в глаза. Не прося ничего, он сделал то же самое. Девушка пошевелила губами, но слова, которые она произносила, были тихими, едва слышными. Между их ладонями вспыхнула искра, электрическое тепло, которое распространилось до кончиков их пальцев и начало медленно переплетаться. Это был не контакт кожа к коже, а нечто магнитное, странная энергия, позволявшая им ощущать друг друга, не касаясь. Пам потянула его к себе очень медленно, и рука Алека, окутанная легкой голубой аурой, вышла из своей стеклянной тюрьмы.
Юная фавна сделала шаг назад, и с каждым ее шагом призрак все глубже проникал в мир живых. Он словно парил или плыл по воздуху, пока его ноги не покинули зеркало и не ступили на пол.
Это был первый раз, когда Пам увидела Алека с открытым от изумления ртом.
Девушка ждала увидеть всезнайство на лице этого высокого и утонченного юноши, а нашла потерянный взгляд и выражение, как у растерянного ребенка, не имевшее ничего общего с тем, что она о нем знала. Она не смогла сдержать смех. Однако на этот раз он ей не вторил. Вместо этого он приблизился к ней и обнял, и она ответила. Контакт был не таким, как во сне, когда они танцевали; он был больше, чем тогда, но меньше, чем нечто полностью реальное, хотя для них это было одно из самых приятных ощущений в жизни.
– Как?.. Как ты это сделала? – запнулся Алек.
– Следуя рецепту и с помощью воображения, – ответила она, – как на кухне.
Она подвела его к туалетному столику.
– Попробуй взять тот флакон и открыть его, – сказала она.
– Я его разобью, – предупредил он. – Я могу двигать сковородки и ронять столовые приборы на пол, но манипулировать предметами…
– Ты просто попробуй, – настояла Пам.
– Как хочешь.
Он смог удержать флакон около трех секунд, но вскоре тот упал на пол.
– Прости. Я же предупреждал.
– Ну, думаю, это вопрос практики, – сказала Пам, просматривая свои свитки. – Здесь так и написано. Ты… ты тренируйся, – зевнула она.
– Ты две ночи не смыкаешь глаз, Памьелина. Тебе нужно поспать. – Он протянул руку и костяшками пальцев погладил ее по щеке. Он улыбнулся, увидев, как она краснеет.
Девушка кивнула, потирая
