В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 2 - Марта Зиланова

– Найдите сотрудников школы, пусть проводят вас в аулу – сказал Кузар Алексу и Сереже, и, не дождавшись, когда они исполнят его команду повернулся к Маринке. – Так кто ты, девочка?

Маринка затрясла головой, с отчаяньем глядя на друзей, которые, как послушные куклы, скрылись за поворотом.

– Я не знаю, – выдавила она.

– Почему ты до сих пор не спустилась к Бездне?

– Я… Я…

– Боишься, – скривился Кузар. – Дара Бездны! Она тебя зовет. Как ты смела ее игнорировать?

Он махнул рукой. Голову Маринки пронзила боль. Она очутилась в густом киселе. Только Бездна шептала: «Оковы. Скинь оковы.» Из киселя уже вынырнула в темной комнате на махристом диване. Сама попалась, Сережу подставила. Как он теперь? Если он действительно волкодлак – дело плохо. Ведичи не прощают им ошибок.

А что теперь будет с ней? Маринка прислушалась к себе. Тиски не исчезли, но и страх не пришел. Глаза все еще ничего не видели. Руки и ноги страшно затекли и поясницу ломило, но с каждой минутой становилось легче, кровоток восстанавливался, она чувствовала, что у нее появляются силы двигаться.

Маринка нащупала край дивана – за ним такая темнота, что она не решилась свесить руку. Снова вспомнился кисель: шаг за грань, и она снова в него провалится. Метнулась обратно к стене и тут почувствовала шевеление рядом.

Со сдавленным стоном Маринка отпрыгнула в сторону. Слишком поздно поняла, что перелетела за край. Она с грохотом рухнула вниз, больно приземлившись на копчик. Оказалась на гладком полу – будто на полированном дереве. Но раздумывать не стала, не поднимаясь на ноги, отползла подальше. Уперлась во что-то твердое – ножку стола? Неважно. Она не спускала взгляда с темноты перед собой. И того, кто в этой темноте находится. Совсем рядом. Маринка потянулась к запястью, проверила шею, пальцы – ксифоса не нашла. Конечно.

Время тянулось. Глаза постепенно привыкали к темноте. Перед Маринкой обозначился контур дивана. И кто-то лежал здесь, свернувшись клубочком. Не взрослый. Поменьше самой Маринки. Длинные волосы рассыпались по обивке, руки сложены под щекой. Какая-то девчонка.

Маринка долго сидела на полу и смотрела на нее, сжав губы в полосочку. Тиски прекратили сжимать сердце, оно снова заколотилось, разгоняя кровь по жилам. Задача усложняется. Теперь спасаться нужно не одной. А значит, права на ошибку у нее просто не осталось и времени терять нельзя. Маринка поднялась на ноги и, тяжело вздохнув, осмотрелась.

-16-

Алекс потер лоб. Председатель Длинноносов вышел из зала, и пронизывающая боль сразу отступила. Пока смотрел на сцену – голова раскалывалась. И до того как пришел в аулу – тоже. Всей жизни до этого зала, кресел и кафедры на сцене будто и не было. Только туман и боль.

Она смазалась, затерлась. Только после каких-то вопросов Жорика, – каких Алекс не мог вспомнить, —в голове всплыли какие-то важные строчки:

«Сpедь оплывших свечей и вечеpних молитв».

Из песни, старой. Ее Олег когда-то ставил. Но нет. Это не просто засевшая в голове мелодия. Она напоминала о чем-то важном.

Несоответствия. Всюду несоответствия.

Но после явился Председатель, и будто тонкая длинная спица пронзила голову насквозь. Алекс пытался смотреть куда угодно – на колонны аулы, на однокурсников, под ноги, – но взгляд оставался прикован к сцене. Медленно, по миллиметру, боль продиралась внутрь черепной коробки. Одновременно со спицей куда-то рвалось и металось сердце: «Что-то в этом не то! Нельзя терять времени! Нужно спасти…». И тут же всплывали в голове новые строки.

«Изнывая от мелких своих катастроф».

Несоответствия. Но куда спешить? Кого спасти? Что не то? Отвечала спица.

Даже у Жорика уточнить не вышло: тот, похоже, прекрасно понимал, куда надо спешить. Он сорвался с места и со всех ног унесся за кулисы сцены аулы.

Все вокруг вставали, расходились: глава магов, Белла Ефремовна, что-то объявила об отмене уроков. Только Алекс продолжал сидеть на кресле, приходя в себя после отхлынувшей боли. Спица исчезла, а строчки в голове нет:

«И дрались мы до ссадин, до смертных обид».

– Пойдешь со мной выгуливать Барса? – оборвал мысли Сережа, потирая лоб. – Что-то голова так гудит, проветриться надо… Мы же с тобой ходили вместе собаку гулять… да?

Спица вернулась, воткнулась в голову глубже. Алекс кивнул. Потряс было головой: какая собака, нет. Но спица продолжила напор. Гулял, конечно гулял. Каждый раз, когда Сережа оставался в гимназии с ночевкой.

Алекс поднял взгляд на друга, выглядел тот неважно: нездорового серого оттенка кожа с синяками под глазами. Еще он постоянно тер глаза под очками, отчего те раскраснелись. Что-то с Серегой не то – и снова спица в висок. Не думай ни о чем подозрительном. Ты должен слушаться.

Алекс кинул взгляд в окно. Может быть, действительно прогуляться? Серое небо, каша из снега и грязи вместо дорог, но там станет легче – спица, или тот, кто ее держал у виска, обещали облегчение.

Но в голове снова всплыли строки: «Мы же книги глотали, пьянея от строк».

– Нет, – несмотря на «проколотый» снова висок, покачал головой Алекс.

Сережа пожал плечами и спешно вышел из аулы. Алекс, не двигаясь с места, проводил его отсутствующим взглядом. Кажется, все его мысли не нравятся спице. Но они важные. Если важных и таких болезненных мыслей придет слишком много – явится туман. Больше не будет больно. Но тогда он точно опоздает. Куда-то.

Надо обойти спицу. Для этого очистить голову. Хорошо бы в спортзал: шпагу в руки и вперед – к победам. Или новую книжку в библиотеке взять? Про морские путешествия, спасение принцесс и скачки по прериям. На эти идеи спица одобрительно молчала, но всплыла строчка: « в грезы нельзя насовсем убежать».

Алекс встал и пошел. Куда? Неважно. Спица не возражала. Новые строки в голове не всплывали.

Длинные коридоры. Домовые моют, чистят, полируют. Какие-то девчонки с разных курсов под руководством кураторов развешивают ксифосами цветочные гирлянды, венки из вербы, бумажных и пряничных жаворонков. Проходя мимо них, Алекс каждый раз на миг замирал, будто надеялся увидеть среди косичек, хвостиков и локонов что-то другое. Чего в гимназии уже нет. Не находил и снова шел дальше.

И злодея следам не давали остыть,

 И пpекpаснейших дам обещали любить.

Одна галерея сменяла другую, крыло за крылом, этаж за этажом.

Рядом с кабинетами физики и ботаники Алекс встал как вкопанный. Спица тут же вернулась – вдавилась в голову. И строки завертелись в голове. Одна, другая, третья.