В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 2 - Марта Зиланова
Так провел весь вечер. Бессмысленно промотался по гимназии. В трапезной не смог поесть – чего-то не хватало. Жорика что ли? Так он наверняка дома. С Жориком тоже было связано что-то странное. И снова спица: сюда тоже не думай. И туда не смотри.
После отбоя долго не мог уснуть. Косился на тумбочку, в которой хранились крылья феи, подарок Жорика. Вот бы сейчас снова ходить по школе, убегать от тумана, искать новые несоответствия. Алекс даже потянулся было к крыльям, но всплыло смутное ощущение горечи, которое сменилось новый уколом спицы. Одернул руку.
Можно и за грезами немного спрятаться? Зажег осветительный кристалл под одеялом, открыл книгу. Читал строку и не понимал ни слова. Перечитывал. А все равно куда-то мысли улетали. Спокойствие не возвращалось. Так и промучился почти до утра, задремал.
Завтрак в горло не лез. Серега рядом тоже кое-как ковырялся в тарелке. И все продолжал тереть глаза. Эта мелкая деталь снова вызывала надоедливую спицу. Алекс вздохнул, туман был так близко, нужно только подпустить его к себе. Все станет нормально.
Но ничего не нормально!
Равноденствие. Днем праздник на площади в городе, вечером все сядут за семейный ужин. Уроков не было, гимназия пустая. Непривычно пустая. И Жорика, конечно, нет. Это нормально. Но сердце упрямо не соглашалось.
– Я на псарню, – кинул Сережа и снова быстрым шагом покинул трапезную.
Алекс рассеянно кивнул, отодвинул миску с нетронутой едой. Снова встал и пошел. Куда-то. Галереи, этажи, библиотека, коридор у кабинета физики – на этот раз даже не останавливался, только скорее переходил от точки к точке. И строку за строкой проговаривал песню. При ходьбе и повторении стихов спица не успевала реагировать столь болезненно, но одна странность за другой наслаивались, не отступали и копились.
У входа в покои девочек Алекс все-таки остановился. Понял, что здесь, как нигде, он может поймать последний, ключевой факт, убегавший от него прошлые сутки. Спица у комнат мгновенно ожила, надавила с удвоенной силой. Туман подступал все ближе, а Алекс задыхался, и добежать последние метры до ленты уже не оставалось сил. Все строчки выветрились, ни одну не удавалось припомнить.
В этот самый момент в глаза ударил яркий свет. Алекс зажмурился. Это открылась дверь в покои, и оттуда показалось окно с заходящим солнцем. Туман развеялся.
Из-за яркого света не было видно открывшую дверь девочку. Только в свете солнца ее длинные волосы на мгновение вспыхнули осенним золотом. Вот-вот! Что-то рядом! Ответ на его тревогу.
Дверь закрылась, волосы у девочки оказались темными, аккуратными волнами спадающими к поясу. Алекс удрученно мотнул головой.
– Привет, – сказала она, потупив взгляд. Улыбнулась из-под пушистых опущенных ресниц.
Это была Камилла Окопова. Она дружила с… Укол. Камилла подходила к Алексу после турнира. Камилла добрая. Она что-то говорила о Жорике и о… Укол.
– Привет, – выдавил Алекс, все пытаясь нащупать промелькнувший ответ, пока снова не явился туман.
Он не смотрел на Камилла, но краем глаза заметил, что глаза она на него подняла в каком-то немом ожидании. Оно быстро сменилось разочарованием, и с вялой улыбкой она спросила:
– Кирпичникову ищешь?
Глаза Алекса на миг распахнулись от понимания. Тут же голову пронзила такая боль, будто в нее воткнули ни одну, а сразу десяток спиц. Алекс пошатнулся, схватился за лоб. Не отрывая рук от разрывающейся головы, он побежал. Марина. Что-то с ней случилось. Строки струились одна за другой:
И когда рядом рухнет израненный друг
И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
И когда ты без кожи останешься вдруг
Оттого, что убили его – не тебя.
Остановился у кабинета физики. Вчера тут была бумажка и резинка для волос. Спица давила, он тяжело дышал, повторял строки.
Он ведь тут повторял их вчера. Рядом был Сережа. Были сотрудники службы безопасности. И Марина тут тоже была. Еще вчера она была, а сегодня уже нет.
Алекс почему-то понимал, что они собираются воздействовать на его память. Кажется, об этом сказал кто-то из эсбешников. И начал повторять и повторять первые пришедшие в голову стихотворные строки. Чтобы зацепиться за что-то незначимое, на что не сработают чары. Но строки, которые станут якорем к стертой памяти. Он шмыгнул носом.
Если мяса с ножа ты не ел ни куска,
Если pуки сложа наблюдал свысока,
И в борьбу не вступил с подлецом, с палачом, —
Значит, в жизни ты был ни пpи чем, ни пpи чем!
Эсбешники собирались увести Сережу… И Марину. Но на крики пришел Председатель Длинноносов.
Не просто Председатель Длинноносов. У Марины была газета, старая. Алекс ее уже однажды видел.
И эта газета сейчас крюком потащила за собой новые картины. Человек в шляпе у Бездны. Поиски темного ректора. И газеты за восемьдесят второй год в опустевшей библиотеке. Кузар! Председатель – это преступник прошлого, пытавшийся устроить государственный переворот.
И Кузар забрал с собой Марину.
Прошли целые сутки!
Алекс тяжело выдохнул и оперся о стену. Поджав губы, смотрел в пустоту. Выдохнул и быстрым шагом направился в сторону учительской. Нужно закончить – то, что он слишком давно должен был сделать. Сначала делай и исправляй ошибки, и только потом уже думай и переживай.
***
Алекс остановился у комнаты кураторов, перевел дух и дернул за ручку:
– Мне позвонить! Срочно!
Не дождавшись ответа, уже вошел внутрь, миновал большой стол, за которым пили чай кто-то из гимназистких взрослых, и, едва не срываясь на бег, уверенно направился в угол с аппаратом.
– Вампилов, что вы себе позволяете? – послышался визгливый голос Виталины Семеновны. – Врываетесь как к себе домой!
Алекс поморщился, но даже не обернулся. Телефонный аппарат располагался здесь в углу комнаты, за стойкой с личными делами гимназистов. Кураторы остались за перегородкой из шкафа с учебниками и горшками цветов.
– Виталина Семеновна, оставьте, – краем уха услышал он голос Эмманила. – Александр выглядит очень встревоженным. Уверен, он вам все объяснит.
Алекс схватил трубку телефона, занес палец над диском и замер. Лихо!
Полез в карман кителя, брюк – конечно, пусто! Сумки с собой нет. Куда же он дел номер
