Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс

Зрение Пам исказилось и начало меркнуть, пока не погасло совсем, и фавну поглотил стремительный вихрь хаоса, который спустя несколько секунд вновь упорядочился. В ее поле зрения возник плоский пейзаж, полотно простых форм, которое постепенно расширялось и обретало оттенки.

В синей основе ее восприятия проступили также охристые, зеленые и желтоватые тона, прочертились заостренные линии, рисующие высокие скалы. Более размытые мазки изобразили волны, океанскую пену, и, обернувшись, душа спящей фавны различила тропы среди долины и лесов, поднимавшихся за лугами. По мере того как сочетание живописных элементов приближалось к реальности мысленного образа, который Алек хотел ей показать, Пам смогла узнать место, где они находились.

– Утесы, – уверенно сказала она. – Мы на утесах. Мы в деревне.

– В деревне? – спросил он, открыв глаза после долгих минут погружения. – В какой деревне, Памьелина?

Фавна огляделась. Да, они были на утесах, в этом не было сомнений, но здесь не было ни домиков, ни огородов, ни фонарей из кованого железа, ни площади, ни каменного фонтана в форме гигантской чаши. Пам оказалась посреди нетронутой земли, изолированной от какой-либо цивилизации, сырой и неисследованной, посещаемой лишь торговцами, которые даже близко не подходили к большим скалам у побережья.

– Это твое воспоминание, – догадалась девушка.

– Да, – сказал Алек.

– Как давно это было? – спросила она.

– Много десятков лет назад, – ответил он.

– Сколько именно?

– Я уже и не помню, честно говоря.

Вдалеке Пам заметила усталую фигуру, бредущую к побережью. Любопытствуя, она призвала копыта и прыгнула туда.

– Эй! – звала она после каждого длинного прыжка.

Ей было странно не чувствовать давления на копыта, не ощущать прикосновения травы к щиколоткам или ласки ветра на щеках, но она продолжала скакать без остановки.

Она увидела истощенного и изможденного парня, лет пятнадцати-шестнадцати, хотя и очень высокого. Его черные волосы прилипли к лицу, одежда была изодрана, а на ногах – стоптанная обувь без подошв.

– Мальчик, что с тобой случилось? – Она хотела коснуться его плеча, но ее пальцы прошли насквозь.

Как по волшебству, Алек появился рядом с ней.

– Теперь ты бестелесное существо, Памьелина, как и я. И останешься такой, пока пребываешь на этом плане. Взаимодействовать с кем-то или касаться материи более-менее контролируемо – на освоение этого у тебя уйдут годы практики, а ты здесь надолго не останешься.

– Как ты так быстро меня догнал? – удивилась она.

– Потому что мы в моих воспоминаниях, в моих мыслях, как ты уже догадалась. А управляю ими я.

– Да, да, вспомнила. Ладно. Этот мир… сбивает с толку.

– Ты скоро привыкнешь, что-то подсказывает мне, что ты хорошо адаптируешься к ситуациям, какими бы запутанными они ни были.

Пам окинула голодного юношу взглядом с ног до головы, изучая каждую гримасу скрытой боли и каждую отчаянную слезу.

– Этот мальчик – ты, – поняла она. – Или ты когда-то им был.

– Так и есть, – улыбнулся он.

– До того, как меня отравили, до того, как я впала в этот сон, ты намекнул, что это ты построил деревню, когда здесь еще ничего не было, – вспомнила Пам.

– Да, это я и хотел сказать. Рад, что ты правильно поняла мои слова.

– Значит ли это, что все начал этот тощий мальчик?

– Полагаю, что да.

Пам задумчиво осмотрелась.

– Надеюсь, ты не обманываешь меня, – сказала она.

– А с какой стати? Мне это ничего не дает.

Этот ответ звучал разумно.

– Расскажи мне еще, – попросила Пам. – Покажи мне еще.

– Конечно, – согласился Алек. – Мы перенесемся на несколько месяцев вперед, чтобы ты увидела процесс строительства. Готова?

– Готова.

Туманный хаос.

Темнота.

Робкие огоньки.

Свет.

Утесы, луга, солнце, поля, облака. Деревянные доски, камни, тачки, топоры, молотки, гвозди.

– Теперь ты не выглядишь таким тощим, – заметила Пам. – Спина и ноги стали шире.

– Мне было трудно, но я научился охотиться и рыбачить. Также выращивать картофель и морковь, которые кормили меня круглый год, и помидоры с клубникой в жаркие месяцы. Я каждый день поднимал тяжести и перетаскивал вещи с места на место, и это помогло пробудить мышцы.

– Здесь, в этом домике, который ты строишь или который строит твое прошлое «я», теперь живут Клодин и Шеви. Они расширили двор и обнесли его высоким забором, чтобы защитить овец от лис. Здесь много лис. Еще они разбили прекрасный огород, который дает невероятные, огромные плоды.

– Как та тыква, которую ты использовала, чтобы вернуть меня? – рассмеялся Алек.

– Да, как она. Где ты брал материалы для домов?

– Смотри, смотри внимательно. – Алек-призрак указал на тропу своих собственных воспоминаний. – Видишь, как я бегу? Я всегда бежал, когда видел торговцев, потому что они никогда не смотрели сюда. Они снабжали меня инструментами и сырьем. Я запрятал много денег и мог хорошо им заплатить. Вот так, мало-помалу, за многие годы работы, я смог построить поселение. Или деревню, как вы с братом ее называете.

– Запрятал много денег, – сказала Пам. – Откуда у тебя взялось так много денег?

– Ну, в бытии богатым уродом есть свои преимущества. Ты же так меня называешь, правда?

– В твоей комнате, которую я теперь занимаю, стоит зеркало в золотой раме, бархатные диваны, дорогая мебель из цельного дерева, ванна из тонкого фарфора… Ты из знатных, даже такая нищая сирота, как я, это понимает, и уверяю тебя…

– Нищая? – перебил Алек, смеясь. – У тебя куча всего имеется, Памьелина. Ты умна, амбициозна, креативна и сообразительна. Еще ты хороший человек, хороший оборотень; ты бескорыстно завоевываешь уважение и привязанность людей. Ты не ждешь слишком многого от других, любишь давать, но и не чувствуешь себя неловко, получая то, что заслуживаешь. Я чувствую, что твоя мораль построена не на твердых столпах, что-то подсказывает мне, что твоя прежняя жизнь была нелегкой, но у тебя справедливая душа. Ты помогаешь другим сиять, вдохновляешь творцов, как и Джимбо, и это однажды заставит сиять и вас самих. Да вообще-то вы уже сияете.

– Думаешь, ты нас знаешь?

– Не очень, но я наблюдал за вами обоими. Я наблюдал за всеми, кто проходил через таверну. Больше мне особо нечего было делать.

– Понятно. Покажи мне еще, перенесись на несколько лет вперед.

«Как интересно», – подумала она.

– Как пожелаешь, – рассмеялся он.

Их окружило более законченное поселение, состоящее из разных домов. Большая таверна уже была заложена.

– Фонтан, – указала Пам. – Блюдо и большой кубок. Фонари уже горят синим светом, жемчужины все оживляют.

– Я хотел создать единый источник энергии, который бы поровну питал каждое строение, – объяснил Алек, – учитывая, конечно, условия и потребности каждого. Я проложил трубы к