Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс

– Значит, я могу умереть, – сказала Пам.

– Любой может умереть, – ответил призрак, – но ты так не умрешь.

– Почему ты так уверен? – поинтересовалась она.

– Старпом тебе поможет. Я наблюдал за его записями и видел, как он работает. Он знает, что делать, чтобы разбудить тебя. Кроме того, вполне возможно, что ты сама уже знаешь о его способностях. Наверняка ты использовала какой-то искусственный опал, чтобы материализовать меня. Бьюсь об заклад, это он тебе его предоставил.

Пам проигнорировала его теории.

– Если я не мертва, почему я могу тебя видеть? Почему мы можем так разговаривать?

– Не знаю, – признал Алек. – Никогда не оказывался в такой ситуации. Похоже, что мы каким-то образом на одном плане. Что ты чувствуешь?

Пам нахмурилась.

– Ну на самом деле… ничего. Абсолютно ничего. А ты? – спросила она из любопытства.

– То же самое, – ответил он.

– Это всегда так?

– Да. Что касается физических ощущений, почувствовать что-либо невозможно. Я пытался, поверь мне, но здесь нет ни боли, ни холода, ни щекотки, ни усталости. Также нет голода или жажды. Это… это сенсорная пустота.

– Клянусь луной…

– Но со временем ты учишься находить способы развлечься.

– Например, мучая живых? – предположила Пам.

– Например, – кивнул он с легкой улыбкой. – Потребовалось много лет практики, это не так просто, как кажется. Требуется ловкость, терпение и много креативности.

– Этим ты и занимался все эти годы? – неохотно спросила девушка.

– Нет, если честно, то нет, – ответил он. – Есть и другие развлечения.

– Какие?

Алек подошел к зеркалу на туалетном столике.

– Подойди ближе, – сказал он. – Я тебе покажу.

20. Неведомый мир между жизнью и смертью

Нилея проснулась вся в поту.

Горело под ложечкой, а в горле пересохло. Она принялась проклинать ром и все изысканные сорта сладкого вина, поглощенные ею во время ночного празднества, и поклялась себе – не в первый раз – навсегда завязать с выпивкой.

«Как пить хочется, – подумала она. – Мне нужен стакан воды. Или целый кувшин».

Она протерла глаза, стирая сон, и быстрым взглядом окинула каюту. Сквозь пробоины в корпусе пробивался утренний свет, а некоторые из светильников все еще горели. Она разглядела на прикроватном столике, придвинутом к стене, кувшин.

Высвободившись из обнимавших ее рук, она проползла по простыням к сосуду, который, к счастью, оказался полон речной воды, и принялась жадно пить. Утолив жажду, она принялась искать свою одежду по всей каюте, отыскивая вещи на полу, на письменном столе, на комоде и в сундуке.

Она уже собралась покинуть кровать, но чья-то шершавая рука поймала ее за талию и потянула назад.

– И куда это ты собралась? – прошептали ей на ухо.

– У меня дела, – ответила наяда.

– И ты уйдешь, ничего не сказав? – спросил он, целуя ее в затылок.

– Ну, вообще-то… – она вздохнула. – Да.

– Ты разбиваешь мне сердце.

– Ага, конечно, – рассмеялась она. – Давай, отпусти, Райкх. Мне надо писать книгу, я уже опаздываю.

Мужчина послушался и отпустил ее.

– Пам вроде говорила, что ты предпочитаешь писать по ночам? Солнце светит. Может, ты бы…

– Да, но сегодня мне нужно сделать в два раза больше, потому что прошлой ночью я ничего не делала.

Она поспешно собрала свою одежду и начала одеваться.

– Прошлой ночью ты много чего делала. Мы много чего делали, – поправил он.

– Да, пили как проклятые, – сказала Нилея.

– И не только, – улыбнулся мужчина. – Ты что, жалеешь?

– Конечно, нет, – ответила девушка, – но у меня есть слова, которые нужно написать, и сроки, в которые надо успеть.

«И посмотреть, как Пам провела вечер».

– Понимаю, – сказал пират. – Тогда увидимся в деревне.

– Да-да. – Нилея наспех затянула шнуровку на юбке и провела пальцами по своей фиолетовой гриве. – Удачи с ремонтом всего этого.

– Мы сегодня берем выходной, ты могла бы поступить так же…

– Ну удачного отдыха.

И она убежала.

Клодин и Нилея столкнулись буквально в нескольких метрах от таверны.

– Ой, доброе утро, – приветствовала ее пастушка с озорной улыбкой. – Не ожидала увидеть тебя здесь так скоро.

– Ну, а я тут как тут, девочка, – сказала та, щипля ее за руку. – И хватит шутить, у меня голова раскалывается. Ты уже ее видела? Пам?

– Нет, как раз шла к ней, – ответила Клодин.

Подойдя ближе и обнаружив, что дверь в таверну приоткрыта, они слегка занервничали. Когда же наткнулись на беспорядок в общей зале, то принялись кричать.

– Пам?! – изо всех сил завопили они. – Пам! Пам!

Но ответа не последовало.

Они в отчаянии обыскали каждый уголок и, ничего не найдя, помчались наверх по лестнице.

– Пам! Пам!

Винни появилась посреди коридора, внешне совершенно спокойная, и обе бросились к ней. Огневица отвела их в комнату спящей фавны, снова забралась на кровать и устроилась у нее в ногах.

– Во имя луны! – ужаснулась Нилея, которая схватила Пам за плечи и принялась яростно ее трясти. – Пам! Пам, просыпайся!

– Рррррииууу, – заныла огневица, приоткрыв один глаз.

– Нилея, ради луны! Хватит ее трясти, проверь, дышит ли она! – сказала Клодин, обхватив живот.

Наяда отпустила Пам и поднесла дрожащие пальцы к ее покрасневшему носу.

– Дышит, – подтвердила она. – Дышит, дышит. Дышит.

– Хорошо, – сказала Клодин. – Успокойся, сама немного подыши. Что это? – спросила она, беря исписанный листок, лежавший на животе девушки.

Нилея подошла к ней, и они прочитали вместе.

Затем они переглянулись в замешательстве.

– Какой странный поворот событий, – вслух подумала наяда.

– Еще бы, – пробормотала Клодин. – Ты веришь в это?

– Не знаю. Все это очень странно. Что нам делать? – Нилея помассировала виски.

– Во-первых, предупредить Райкха. Пусть прочтет записку и определит, есть ли в написанном какой-то смысл. Джимбо тоже должен знать о ситуации. Я сейчас поговорю с мужем, чтобы он присмотрел за таверной, но нелишним будет также сообщить капитану Шону Пилмеру и его команде. Если эти предполагаемые похитители огневиков или другие бандиты решат вернуться, нам понадобится хорошая защита. Нельзя этим пренебрегать. Деревня растет, и угрозы тоже растут. Нужно быть осторожными.

– Хорошо, – сказала Нилея, все еще дрожа. – Давайте действовать.

* * *

Пам увидела свое отражение в зеркале рядом с ним и почувствовала себя странно уменьшившейся.

Ей, так ценившей красоту, казалось неестественным видеть свое обычное лицо рядом с этим нереальным призраком с симметричными чертами, столь же совершенными, сколь и невозможными.

– Что ты хочешь мне показать? – сухо спросила она. – Здесь только мы одни.

– Ты такая нетерпеливая, – сказал Алек. – Подожди немного. Смотри прямо, не отвлекайся. Это требует концентрации.

– Тогда концентрируйся быстрее, пожалуйста. Терпение – не моя сильная сторона. Не мог бы ты