В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 2 - Марта Зиланова

Как вообще жить: чувствовать ответственность за город, в котором ты живешь, но не иметь возможности хоть как-то повлиять на происходящее в нем? И это ему, такому сильному магу. Как эти взрослые это вообще выносят? Поэтому такие угрюмые постоянно ходят.

Но Жорик не собирался ходить угрюмым и выжидать. Нужно действовать. Поэтому необходимо снять проклятие. Как можно быстрее.

Если отец думает, что люди, очнувшись, не одобрят Кузара на посту Председателя, нужно им помочь. Потому что Жорика уверения о педагогических талантах новоиспеченного Председателя убеждали только в том, что и двадцать лет назад этот псих и убийца уже умел хорошо промывать мозги. Так хорошо, что отец до сих пор оставался под его чарами.

Ночью можно будет попробовать влезть в кабинет алхимии. И получить данные из клещей самостоятельно.

Для этого нужно срочно рассказать об открытии Марине. Ибо выносить эту тайну в одиночку никаких сил не осталось. Так и разорвет вот-вот.

Ну а дальше… Они вместе придумают, что делать дальше.

– Привет! Марину не видел? – спросил Жорик Алекса.

Они стояли в коридоре западного крыла перед кабинетами практических заклинаний. Каждый класс ведичей у своего. Вокруг толпились и одноклассники, и ребята с курса. У кабинета волшебников ее Жорик так и не заметил.

– Я думал, вы вместе опять подарки готовите, – хмыкнул Алекс, не отрываясь от какой-то тоненькой книжицы, вложенной в открытый сборник заклинаний магов для "пятерок".

– Ну вот чего ты опять? Марина же пыталась тебе все объяснить. Сам слушать не захотел.

– Да я что? – усмехнулся Алекс, впрочем, вполне добродушно, вроде бы. Этого Вампилова черт разберешь иногда. – Я ничего, книжку читаю, никому не мешаю. Просто ты так забавно теряешься, когда об этом речь заходит. Не удержался.

Прозвенел звонок. И уже из своего класса Жорик заметил спешащего Сережу, к волшебникам. Марины так и не было.

Не пришла она и на следующие уроки. Сережа что-то объяснил про газеты, но ни в библиотеке, ни в свободных кабинетах за короткие перемены Жорик так ее и не обнаружил. Как же не вовремя.

А тут еще во время третьего урока динамики снова заговорили, но не тем уже привычным низким хриплым голосом, а чуть растерянным, подзабытым с начала сеансов промывки мозгов. Заговорил ректор, обычный их ректор, которым Жорика уже не раз пугали за нарушения правил.

– Председатель Длинноносов прибудет сегодня поздравить учеников с днем весеннего равноденствия.

***

19 березеня, полдень

трапезная Светлой гимназии

Китеж, 2004

Во время урока Маринка смогла незамеченной выскользнуть из школы и спрятать газеты на псарне. Прямо внутри вольера Азы зарыла под одеяла. Уже с щенячества верная подруга не интересовалась бумагой. Это пока зубы резались, она не раз разрывала на мелкие обслюнявленные огрызки все, до чего дотягивалась. Но сейчас не тронет.

– Не тронешь же, да? – почесывая Азу за ухом, напряженно улыбнулась Маринка. Собака щурилась и молотила хвостом. – Прости меня, что так редко тебя чешу. Ну, подожди немного. Еще погуляем. Вон с Барсом, может.

Аза гавкнула и, будто понимая, посмотрела на вольер напротив, где спокойно и как-то величественно лежал серьезный Барс.

– Попробую после уроков, – Маринка напоследок потрепала Азу по широкому лбу, проверила, что статья, вырванная из газеты, лежит в сумке, и поспешила в трапезную. Звонок давно прозвенел, желудок уже отчаялся вымолить у нее немного еды, только как-то сжался, будто приготовился к тяжелым временам.

Пообедать конечно важно, но нужно еще найти Жорика, Алексу с Сережей показать статью обязательно – но только так, чтобы никто не видел. И не попасться куратору Виталине тоже хорошо бы.

Маринке удалось добраться в трапезную не замеченной кураторами. Она привычно плюхнулась рядом с Алексом и Сережей на свободное место, сразу потянулась за пустой тарелкой и к супнице, супнице! Ммм, серые щи, какая удача. Накладывая, с блаженством втягивала чуть кисловатый запах хлебного наваристого бульона.

– Ты где была? – после продолжительной паузы спросил Алекс, похоже, не спуская с нее взгляда. Выглядел он настороженным.

Маринка неопределенно махнула рукой, не отвлекаясь от еды.

– А Жорик где? – спросила она, когда наконец смогла говорить.

– Тебя ищет. С самого утра. Как и кураторы. И учителя, – он все больше хмурился, но при этом выглядел как-то рассеяно. – Марин, что происходит? С Жориком опять поругались?

– Да причем тут Жорик? Я объясню сейчас. Не хотите урок прогулять? Ты все поймешь, Алекс. Вы оба все поймете! По полочкам просто – и про темного ректора, и про Бездну, и Комиссарова! Жорика бы еще найти.

Она уже ждала, что Алекс и Сережа снова примутся ругаться при упоминании фамилии истинного главы Китежа, но Алекс только больше нахмурился, а Сережа поправил очки.

– Марин, уроки отменили, – сказал, наконец, Сережа.

– Что?

– Сейчас нужно привести форму в порядок и собраться у аулы. Председатель Длинноносов приедет с поздравлением. Сначала к нам, потом к темным.

– Что? – повторила Маринка и выронила ложку из руки. Вместе с ложкой куда-то вниз ухнуло и сердце: тук, и замерло, пока Маринка пыталась осмыслить услышанное.

– Марин, что происходит? – снова спросил Алекс, в голосе его послышались тревожные нотки.

– Идемте, – сказала она и поднялась, направилась к выходу. Но встрепенулась, вспомнив о неубранных тарелках. Начала собирать, но руки почему-то плохо слушались: пролила на себя остатки супа, чуть не скинула чашку на пол, только Алекс успел ее подхватить.

– Давай я уберу, – предложил Сережа, хмуря брови.

Она быстро кивнула, потянулась к сумке – точно ли газета еще на месте? Будет ли ее достаточно, чтобы пробить защиту проклятия? И тут над самым ухом услышала:

– Гимназистка Кирпичникова, – это был холодно-вежливый голос куратора Виталины. Маринка вздрогнула и как-то съежилась на миг. – На обед явились, значит? Вы пропустили три урока.

– Я, – протянула она и никак не могла отыскать в себе сил, чтобы что-то придумать, оправдаться. – Простите.

– Где вы были? Почему отсутствовали?

– В восточной галерее… сидела, – пробормотала Маринка. Но не знала, как объяснить еще – не было времени, чтобы придумать нормальную отмазку. И сообразить на ходу почему-то не удавалось. А Виталина стояла и сверлила ее из-под очков холодным взглядом. Маринка зажмурилась, почему-то вспомнилась строгая математичка из большого мира. Иногда казалось, что лучше бы они и тут, в гимназии, орали и бестолочами обзывались, чем вот так вот, уверенно-властно, без малейшего намека на теплоту и понимание.

– Я вам сразу говорила, Кирпичникова, чтобы оставили своеволие за дверями темной гимназии, – будто отхлестала куратор.

– А госпожа куратор не думает, что непедагогично отчитывать учеников в присутствии других гимназистов? –