В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 2 - Марта Зиланова

– Быстрее, Георгий. Быстрее.

И она, немногим выше самого Жорика, подхватила его под локоть и повела к торжественной зале с высокими белыми колоннами, мягкими креслами и небольшой возвышенностью с одинокой кафедрой для выступлений на ней.

Белла Ефремовна отвела его к первому ряду, где уже сидело большинство однокурсников, среди которых Жорик не заметил не только Марины, но и Алекса с Сережей. Тяжело вздохнув, он сел на одно из свободных кресел, кинул сумку и фуражку на пару соседних и уставился на дверной проем. Сейчас оттуда явятся не друзья, так Кузар. А такой встречи пропустить нельзя.

Кураторы и учителя приводили по одному-двум отставших учеников, провожали их на места. Кристаллы в ауле уже потухли, зал напряженно шептался. Друзей все не было. Последним появился ректор Архипов – грузный, напряженный. Он вел Сережу и Алекса. Без Марины.

И идут вроде нормально. Вперед смотрят, шагают ровно.

Слишком ровно. Почти в ногу. Головой не вертят. А Алекс даже не болтает без умолку.

По коже поползли мурашки: что-то не то.

Сели они рядом с Жориком. Рухнули, словно камни, и оба, почти одновременно, уткнули руки в головы, будто чувствовали сильную боль. Опять этот осточертевший жест! Сережа так вообще скинул очки и основанием ладони давил на глаза.

Замерев, Жорик не спускал с них напряженного взгляда. Он готов был на что угодно поспорить, что именно сейчас они отчаянно борются с проклятием. Но что их подтолкнуло к этому?

– Вы Марину не видели? – медленно спросил Жорик.

Алекс еще сильнее стиснул голову, что-то беззвучно бормотал без остановки. Зато Сережа выпрямился. Только руку к правому глазу все продолжал прижимать, но лицо его разгладилось, успокоилось. Жорик поморщился в предвкушении.

– Марину? – протянул Сережа, будто силясь припомнить, кто это, и с улыбкой облегчения добавил. – Так ее же на персональное обучение перевели.

– В смысле? – резко осипшим голосом спросил Жорик.

– Все хорошо у нее, – Сережа опустил руку от глаза и почти счастливо улыбнулся. – Ее Кузьма Юрьевич сам учить собрался. Говорит, что нужно раскрыть ее скрытый потенциал.

– Что? – выдохнул Жорик.

– Мы встретили Председателя, – прекратив тереть лоб, ровным голосом сказал Алекс, не глядя на Жорика. – Его заинтересовала Марина, и он решил забрать ее с собой на обучение.

Жорик вскочил, глотая воздух. Хотелось кричать: как вы могли позволить?! Но что Сережа с Алексом могли сделать против этого Кузара? Что Марина может сделать против него? Что он сам может сделать?

Что-нибудь.

– Господин Глефов! – окликнула его Белла Ефремова. – Займите свое место.

– Но… Там… Я должен идти!

– Сядьте, Глефов, – подскочила тут же Виталина Семеновна. – Сейчас начнется.

Она положила ему руку на плечо, и Жорик, сам не зная почему, подчинился. Рухнул на кресло и стукнул кулаками о поручни. Рядом безучастно пялились на пустую сцену Сережа и Алекс.

Ладно, если Кузар сейчас будет здесь, ничего не случится. Пока он будет на виду у Жорика, все не так страшно. Да?

Выдохнув, Жорик поднял взгляд на кафедру: ну где же ты, чудовище? Хоть взглянуть на него получится, перед… Перед чем – Жорик предпочитал не думать.

Пучок белого света от подвешенного над сценой кристалла распластался по все еще пустой кафедре. Жорик сцепил зубы и снова повернулся к дверям. И только завороженное «Ах!», пронесшееся над всем залом, заставило снова посмотреть на сцену. На ней уже стоял человек, будто возникший из ниоткуда. Что это еще за спецэффекты такие? Телепортации не существует, об этом все знают.

Строгий приталенный пиджак, зализанные волосы с проседью открывают высокий лоб в глубоких морщинах, очки в солидной роговой оправе – все это будто пыталось создать завесу перед хищным лицом и фанатичным блеском глаз. Тех, что мелькали на архивных записях. Но это был тот же человек, ни капли не постаревший за двадцать лет. Это тоже спецэффекты?

Жорик крепко сжал поручни кресла и старался запечатлеть в себе каждую деталь облика Кузара. Того, кому отец и Эмманил готовы доверить Китеж и всех его жителей. Тому, кто убивал людей ради силы и власти. И кто сейчас забрал Марину.

Сам Кузар все в той же тишине осматривал собравшихся острым взглядом темных глаз из-под густых с бровей. Будто выискивал кого-то. Жорик поежился. Несмотря на яркий свет, ему казалось, что кристаллы не могут осветить фигуру главы Китежа, таким полным тьмы он выглядел. И дело было даже не в его черном костюме, который, казалось, впитывал в себя весь свет. Будто тьма густыми клубами кружилась вокруг Кузара, обтекала, окутывала все вокруг. И свет кристаллов просто не мог пробраться сквозь этот кокон.

И Бездна, ее родной голос запел отчетливо-громко. Но не привычным нежным баюканьем виолончели отдавалась она сегодня в ушах Жорика, а жестким ритмом марша, с барабанами и четкими ударами сапог по мостовой.

Как отец может Кузару хоть чуточку верить? Даже слушать его не стоило, но выдавать себя нельзя. Зажмешь уши – привлечешь внимание, а сейчас это не нужно даже Жорику. Оглушить себя заклинанием? Идея.

Пусть Кузар другим говорит об учебе по обмену за рубежом, пусть другие слушают, что им, нынешним гимназистам, вскоре предстоит вести Китеж к процветанию. Бла-бла-бла. Этот человек может привести Китеж только в пекло. Вместе с этими зачарованными болванчиками. Стоп. Что еще за объединение гимназий?

– Я положу конец разделению общества Китежа, – вещал Кузар со сцены. – Никакой сегрегации: со следующего учебного года в гимназию будут приниматься все самые талантливые дети. Будь то ведичи, лешие, краснали или волкодлаки! И поверьте мне, связи больше не помогут. Рядом с источником будут учиться только те, кто действительно этого достоин – самые талантливые. Я лично буду проводить отбор, у самой Бездны.

У Жорика чуть челюсть не отвисла. Он совершенно забыл, что собирался прятаться от этого голоса, не слушать бред.

– И все вы тоже пройдете испытание на Бездне. Только самые достойные останутся в гимназии. И я буду лично вас обучать. Пусть не каждый день, как вы того заслуживаете, но не меньше раза в неделю я буду проводить свои занятия для светлых и темных гимназистов одновременно. Вы – будущее Китежа. И мы вместе начнем его строить с этого дня.

Жорик так и смотрел на фигуру Кузара, пока тот переводил взгляд с одного гимназиста на другого. По одному, будто обращался лично к каждому. Черт, это же контакт глаза в глаза! Тут бы самому под чары не попасть. И Жорик сделал то, чего не должен был делать: «не убий, не проклинай, не создавай иллюзий,