В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 2 - Марта Зиланова
Среди последних выделялись и фанатики. Они верили, что Кузар – миссия, пророк. Они поклонялись ему и кричали, что он приведет их к светлому будущему.
Но оправдывали не только ради свободы или веры. Бытовало и другое мнение: жертвоприношения запретили зря. «Убийства ради любого могущества, конечно, ужасны, – говорили они. – Погибших жаль, семьям пострадавших необходимо выплатить компенсации, но жертвоприношения – суть магии, и, может, без них ведичи Китежа потеряли свое былое могущество?»
Остальных было мало. Но Маринка не могла не обратить внимания на слова какого-то пожилого профессора из местного университета. Он говорил о Бездне. Что она действительно может влиять, порабощать. И вообще непонятно активна в последнее время.
Маринка сидела под начавшимся мелким дождиком и продолжала сжимать виски, с силой зажмурив глаза. Кто из всех них был прав? Кто такой Кузар? Спаситель Китежа, опасный маньяк, раб Бездны? И что ей, Маринке, с этим всем делать? Зараза! Она не хотела этого знать! Только расколдовать друзей! Нужно что-то решать, воспользоваться информацией? Как самой относиться к перевороту в Китеже? Как спасти Алекса с Сережей и самой не попасться?
А что с газетами? Вернуть в библиотеку? Спрятать? Снять копии? Есть тут вообще ксерокс?
Зараза!
Но мало ей было груза знаний, одиночества и ужаса. Бездна. Она будто выскочила из засады. Подкараулила Маринку и низким, особенно густым шепотом обволокла все ее сознание. И то ли Маринка сопротивляться забыла, то ли защиту всю внутреннюю растеряла, то ли так хотела понять, что внезапно услышала совершенно отчетливо.
“Спускайся ко мне, девочка. И ты сможешь выстоять. Сможешь защитить друзей”.
-12-
19 березеня, 6:30
ул. Старый Гай, 69
Китеж, 2004
Жорик пялился в монитор, на котором по третьему разу крутился архивный документальный фильм китежградского телевидения о жизни и преступлениях Кузара. Жорик давно забыл про чай, про недосып и что угодно еще. Жорик не мог моргать и не отрывал взгляда от экрана.
Их Председатель убивал, а теперь поработил людей.
В момент, когда закадровый голос показывал кабинет ректора в темной гимназии, где Длинноносов работал над своим чудовищным экспериментом, до Жорика донесся скрежет замка.
Жорик вскочил на ноги, и первым его желанием было – бежать! Это Кузар! Или его Пиджаки! Но куда? В окно?
И пока он размышлял, что делать, знакомый звук шагов раздался в прихожей. Мозг еще не успел распознать, чьи же они именно, но сердце уже прекратило настолько бешено стучать о ребра.
– Георгий? А ты чего не спишь?
Отец скинул куртку и быстро прошел к компьютеру. Только бросил взгляд на монитор с черно-белой фотографией
– Папа… – выдохнул Жорик. Он заморгал, потер глаза руками, но тут же встрепенулся и взлохматил волосы. – Папа! Посмотри! Пожалуйста, вспомни. Мы должны что-то сделать!
Отец потер глаза и устало глянул на монитор. И тут же изменился в лице: глаза его расширились, и он как-то абсолютно растерянно отступил на шаг. Одним прыжком оказался у компьютера и тут же принялся одну за другой закрывать вкладки в браузере. Лицо его все больше перекашивалось от какого-то совершенно незнакомого Жорику ужаса, что и сам он все больше хмурился, еще не понимая из-за чего.
– Что ты наделал? – простонал отец. – Георгий! Лихо! Под своей учеткой! О чем ты думал?!
Жорик отшатнулся. В первый миг хотелось оправдаться: просто смотрел новости, ничего такого, нашел совершенно случайно! Он уже было открыл рот, но только глотнул воздух и сжал кулаки.
– Тебя удивляют не преступления, – ошарашенно протянул он.
– Я тоже помню, – тихо ответил отец. – Извини, что обманул тебя. Но, лихо! Лихо! Ты понимаешь, как подставился сейчас? Думаешь, зачем этот архив все еще остался в сети?
– Ты… обманул? – Жорик вытаращился на него, судорожно пытаясь отыскать какое-то позабытое значение этого слова. «Обманул» было совсем не про его отца.
Отец неловко улыбнулся и пожал плечами.
– Значит, о немудрых поступках сперва? Окей. Дай хоть чаю выпить, – со вздохом сказал он. – Идем на кухню. Ох, вот стоило один раз сказать неправду, нарушить собственные принципы, и что за кашу ты успел заварить?
Жорик кивнул и пошел следом, глядя отцу в затылок. Будто подозревал того в пособничестве убийце, но привычные механизмы уже включались, и он почти автоматически хохотнул:
– Первый раз? А как же Дед Мороз?
Отец скованно улыбнулся, разливая кипяток по двум чашкам. Жорик сел напротив и под столом с силой сжал кулаки.
– Мне нечего тебе было сказать в первый день. Я сам не понимал, что происходит, и не принял решение, как относиться… ко всему.
– Пап, – ошалело протянул Жорик, неверяще глядя на отца. – А как еще можно относиться к тому, что кто-то внушает всем ведичам свою правду? Подчиняет своей воле. Нарушает главные законы города. Ты же сам меня всегда учил, что так неправильно. Ты знал, что он еще и убийца?
Отец поморщился и отвел взгляд. Жорик нахмурился еще больше.
– Вот поэтому и молчал, – наконец, сказал отец и криво усмехнулся. – Кузьма Юрьевич устроил государственный переворот и подчинил жителей своей магией. Он преступник. Ходили слухи, что он психопат, хотя я, признаться, не верю. Понимаешь, Георгий, я учился у него в гимназии. Это был блестящий педагог, – Жорик весь встрепенулся, хотел было начать говорить, но отец выставил перед собой руку и не позволил себя перебить. – Послушай меня внимательно. Какую бы силу ни получил Кузар, невозможно держать под контролем всех жителей продолжительное время.
– А подчинить всех жителей Китежа возможно? – горько усмехнулся Жорик, скрестив на груди руки.
– Да, после экспериментов, которые он провел, это ему под силу, – серьезно сказал отец и замолчал.
Жорик сглотнул ком в горле, а отец между тем продолжил:
– Таких сил, как у Кузара, не было уже очень давно… В гимназии мы с друзьями пытались понять, что сделал наш любимый учитель. Я не хотел верить, что он убийца. Но он убивал, и силы действительно получил. Поэтому он может подчинить город – телевидение и радио помогают ему, добавляют волшебной пыльцы очарования. Но даже с его силами, я уверен, не получится держать всех ведичей под контролем дольше еще нескольких дней. Вот увидишь, один за другим люди начнут вспоминать.
– И на них будут натравливать жандармов, папа! – потряс головой Жорик. А потом опомнился: отец же
