В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 2 - Марта Зиланова

Все запросы в поисковик, конечно, отслеживают. Поэтому надо искать нейтрально. По ссылкам переходить, но не оставлять запросов. Так будет безопаснее. Наверное.

***

19 березеня, 9:30

Галерея в восточном крыле светлой гимназии

Китеж, 2004 г

Что это за весна такая! Конец марта уже, а ветер, минус три посреди дня. Маринка с благодарностью покосилась на пульсирующий желтыми искрами янтарь в ксифосе, обвивший ее запястье – худо-бедно, но он держал на ней кокон тепла. Так что Маринка все еще не околела, хотя сидела второй час в одном платье на открытой галерее под крышей восточного крыла гимназии. Только кончики пальцев покалывало, да голову немного продуло – от ветра кокон полностью не укрывал.

Маринка пролистала уже газеты за большую часть года и ничего не нашла. Кроме пометки на вклеенном листочке с читательскими билетами:

«15.03.2004», всего несколько дней назад! А кажется, вечность.

Знакомый номер «100301» и кривая закорючка подписи.

Ее в последний вечер перед проклятием брал Алекс. Наверняка он с интересом изучал этот год: с начала лета в каждом номере были обстоятельные статьи о пропаже женщин-ведичей в городе. После третьей пропажи начались поиски маньяка. Темный и светлый следователи вели розыск, их лица часто мелькали на разворотах статей.

И вся жизнь в Китеже крутилась вокруг этой темы и в серпне, и в вересене, и листопаде…

Маринка нахмурилась: интересно, в первые ее дни в Китеже ведь тоже пропадали женщины-ведичи. Ведьмы тогда говорили, что такие события в Китеже большая редкость. Маньяки только в большом мире бывают. Какое странное совпадение.

Стоп. Это еще что?

“Прѣсечена попытка государственнаго переворота! Ректоръ темной гимназии оказался опаснымъ прѣступникомъ!” значилось на обложке одного из ноябрьских номеров.

А под ним фотография: интеллигентного вида мужчина в шляпе и очках. Стриженная бородка с заметной проседью, острый крючковатый нос и какие-то совершенно хищные глаза, от вида которых у Маринки неприятно засосало под ложечкой. Знакомое лицо.

Непослушными пальцами она перевернула страницу и прочитала дальше:

«Из ректора гимназии в террористы!

Кузьма Юрьевичъ Длинноносовъ, известный Китежу ректоръ темной гимназии номеръ одинъ, вчера 13 листопада в девять часовъ по полудни предъпринялъ попытку подчинить запрещенными ментальными заклятиями Председателя Вече Гузараева Игоря Валентиновича. Судебный следователь Астанинъ вовремя вмешался…».

Маринка не могла дышать и какое-то время тупо смотрела на заголовок и фотографии разгромленного кабинета Председателя Вече: перевернутый стол и стулья, расколотая рама на полу, солидный мужчина с перевязанной головой – Председатель Гузараев. Рядом совсем другие снимки, на них снова лицо с обложки: седой мужчина с крючковатым носом. На многих из них взгляд он отводил, и той одержимости, которая сквозила с фотографии на первой странице выпуска, будто бы и не было вовсе.

На одном из снимков вокруг него было много детей. Маринка вгляделась в темное дерево интерьера и класс атриумом, узнала аудиторию темной гимназии. В ней и она сама в прошлом семестре внимательно слушала лектора о том, каким путем магия попадает в резерв ведичей и как с ним нужно работать. Интересно, она так же восторженно смотрела тогда на своего преподавателя? Может, конечно, эти подростки прошлого с черно-белого размытого снимка просто старались на камеру? Чуть ли в рот не заглядывали. Особенно двое с первой парты – типичные темные маги, один очень Алекса напомнил, будто брат. И преподаватель возвышался перед ними, указывал рукой куда-то вверх, за пределы кадра.

Сердце гулко забилось, будто вновь вспомнило, что ему нужно гнать кровь. Маринка тряхнула выбившимися кудряшками и быстро пробежала глазами по тексту статьи. Зараза! Это не просто переворот! Это он и был тем маньяком, что убил кучу женщин!

Трясущимися пальцами перевернула страницы в начало, к первым жертвам Длинноносова. Или скорее Кузара – этим странным именем он представился Председателю при попытке заполучить его должность.

Уже иначе она вглядывалась в черно-белые фотографии пропавших. Сколько всего их было? В газете писали о пятерых. Сначала убивал, потом попытался захватить власть. Маринка смотрела в лица жертв Кузара, не в силах оторвать от них взгляда. Счастливые улыбки или напряженные позы, но во всех в них столько жизни, надежд. Закралась неуместная мысль: могли ли они подумать в момент фотографирования, что именно эти снимки станут иллюстрацией их некрологов?

Потом Маринка снова перелистывала страницы вперед, листопад, грудень. Кузар будто захватил всю газету: в каждом номере была большая статья, иной раз и не одна, с разборами, аналитикой, объяснениями и гипотезами о том, что же он устроил. Часть статей Маринка не читала – только выхватывала заголовки и искала дальше. Другие внимательно изучала, перечитывала отдельные абзацы, потом бросала и судорожно листала страницы до других материалов. Ее больше не отвлекали холод и ветер.

Наконец, она остановилась, захлопнула и прижала к груди стопку газет.

Их новый Председатель, подчинивший себе большую часть жителей Китежа, убийца.

А был он маньяком или нет, до конца тысяча девятьсот восемьдесят второго года всевозможные эксперты так и не смогли договориться. Журналисты “Вестника”, представители власти, полицейские надзиратели и врачи-психиатры – кто только ни препарировал деятельность Кузара.

Маринка схватилась за виски и попыталась откинуть объяснения и гипотезы, чтобы воссоздать максимально объективную цепочку, приведшую к перевороту.

Кузар родился в правильной семье темных. Старший сын могущественной мажицы Алефтины Симбирской и амбициозного, но не талантливого, мага Юрия Длинноносова. На первый взгляд, это была крайне положительная, образцово-показательная семья по меркам всех опрошенных знакомых, соседей, коллег по работе.

Отец строил карьеру. Несмотря на небольшие способности к ворожбе, карьера отца Кузара развивалась стремительно. Сильный магический дар, оказывается, не так важен, когда есть сильные связи внутри семьи. Начал он с армии, но на войну не попал. Зато после ее окончания был переведен в министерство обороны, оттуда был выдвинут в Вече, заседал в котором до самой смерти в начале семидесятых.

Мать, как и полагалось в то время, не занималась собственной карьерой, а сосредоточилась на воспитании детей и поддержании дома.

Детей у них было четверо. Две старших дочери – Анна и Аглая, стенограммы допросов которых несколько раз появлялись в газете, и два сына: Кузьма и Николай, самый младший.

И если дочери и младший брат талантами к магии пошли в мать, Кузьма всем походил на отца: и отсутствием успехов в магическом искусстве, и упорством, и, как потом выяснилось, характером.

Не сразу, через пару недель, сестры Кузара рассказали на допросе полицейским надзирателям, что Юрий Длинноносов часто забирал у жены ксифос и не раз избивал ее. Девочкам и Коленьке доставалось меньше, а вот Кузьме