Перерождение - Дмитрий Александрович Билик
Однако сейчас Стынь не думал о том, что тысячелетние воины бьются здесь и умирают. Он сосредоточился на числе пять, стараясь больше к себе никого не подпускать. Несколько контратак, и его хист вновь обожгло — за убитых кронов тоже давали промысел. Давали щедро, много, однако не для Стыня. Вот только интересно, сколько теперь хиста потребуется для нового возвышения? И возможно ли подобное?
Но на место павших вставали новые кроны. И им будто бы не было числа. А меж тем его правцы начали гибнуть. Один, второй, третий, четвертый.
Запели песнь новые луки. Стыню не надо было поворачивать голову, чтобы почувствовать отряд — раненые и сопровождающие добрались до города и тут же вскарабкались на стены. Впрочем, осознание действий отряда чуть сбило крона. Едва ли прошла доля мгновения, как он разглядел совсем рядом Царя царей. В его руке не было оружия, все, что хотел сделать крон — дотянуться до Стыня. И только в самый последний момент удалось развернуться и полоснуть того по предплечью.
За ротозейство пришлось заплатить. В ногу почти по рукоять вошел короткий меч, а удар, ко всему прочему, сопроводили незнакомым и мерзким заклятьем. У Стыня потемнело в глазах от боли, и вместе с криком ярости наружу выплеснулся хист. Только намного сильнее, чем в прошлый раз. Может, тому причиной было и ослабление неживых, но их разметало прочь как сухие листья.
А потом случилось и вовсе неожиданное. Враги дрогнули и стали отступать. Если быть совсем точным, они подхватили раненого Царя царей и поволокли его прочь, тогда как могучий крон с кровоточащей ногой оставался на месте.
— Победа, повелитель, победа! — вопил рядом Дурц. Да и весь остальной отряд сейчас был невероятно многословен, от чего голова раскалывалась на части. — Мы одолели неживых! Этот день навсегда войдет…
— Одолели? — угрюмо уставился на него Стынь. — Ты знаешь, сколько неживых в этом мире? Мы сразились лишь с частью, не более.
И сильно припадая на раненую ногу пошел в направлении крепости. У него не выходило из головы нелогичное действие Царя царей. Зачем он полез в драку, да еще без оружия. И зачем хотел коснуться его?
Глава 16
Я так и не смог объяснить Егерю, что значит «не тот дракон». Нет, а что прикажете говорить: «Миша, все нормально, тебя убьет совершенно другая тварь»? Вот и мне кажется, что в такие моменты лучше промолчать. Я смотрел какой-то фильм, где чуваку сказали, что он скопытится от воды, так бедняга мыться перестал, а в итоге подавился, когда пил. Да ну его, короче.
Да и пока было совсем не до разговоров. Первое, что сделал Егерь, навел карабин на Трепова, правда, стрелять не торопился. Взглянул на меня мимоходом, явно предоставляя право «первой брачной ночи».
Выглядел бывший кощей плохо. Нет, и прежде можно было сказать, что бедняга «поизносился». Но теперь старик буквально дышал на ладан. Если посмотреть через призму хиста, то его тело походило на дырявое решето, еле-еле заполненное промыслом. Да и тот торопился покинуть оболочку, проводя невольную аналогию с крысами, которые бегут с тонущего корабля.
Тверской кощей, по силе теперь едва дотягивающий до ведуна, даже не обратил внимания на Юнию. Та вспыхнула и появилась возле него, явно для подстраховки, если вдруг пенс решит выкинуть какую-нибудь штуку. Хотя куда уж там.
— Матвей⁈ — нетерпеливо произнес Егерь.
— Да пусть идет, — сказал я после долгих колебаний. — Все равно ведь не жилец.
— Матвей, его нельзя отпускать. Это опасный враг. Если он вдруг выживет и восстановит силы…
Я понимал, куда клонит Михаил. Но внутри будто стопор какой-то появился. Умом я осознавал всю справедливость слов Егеря, однако руки не поднимались сделать то, что нужно было. Ведь он никакой и не враг уже. Он вообще теперь никто. Сомневаюсь, что в этом теле осталась хоть какая-то личность.
Наверное, Егерь понял, что у меня не поднимется рука. Миша вообще был мужик довольно сообразительный. Поэтому короткий звук выстрела заставил меня вздрогнуть, но не удивил.
— Так правильно, — объяснил Егерь, направляясь к трупу Трепова. — Для всех.
Я не стал с ним спорить, едва переставляя ватные ноги. И не понятно, то ли от усталости, то ли от внутреннего напряжения. Миша пощупал пульс старика, недовольно качнул головой, а после достал рунный камень из кармана и положил на грудь убитому.
— Я его потом похороню нормально. Хотя, едва ли с ним что случится, совсем пустой.
Мне хватило сил лишь кивнуть. Было невероятно неудобно, словно Миша сделал какую-то грязную работу за меня. Хотя если поразмыслить, для Трепова это оказалась легкая смерть. Сам бы он, наверное, еще какое-то время мучался, пока не сгинул где-нибудь в этих местах.
Но вместе с тем ощущения от произошедшего были гнетущие. И чтобы хоть как-то развеять их, я решил поговорить. Правда, сделал это в своей неизменной манере, выбрав не самую удобную тему для светской беседы. С другой стороны, если не сейчас, то когда?
— Миша, как ты удержал грифониху?
— Понимаешь, там такие дела, — нахмурился Егерь, закидывая «Сайгу» на плечо. — У меня ведунская особенность есть…
— Способность, — поддакнул я. — Это понятно. Другими методами на грифониху не повлиять. Только какая? Управление животными?
— Не совсем управление, что-то наподобие разговора. И не только с животными, с неразумной нечистью тоже. Вроде как ментальная связь, что ли.
Говорил все это Егерь сбивчиво, да еще с определенным сомнением в голосе. Оно и понятно, сам Миша знал, как это работает, а вот объяснить все было сложнее.
— Вы уже сс… наговорились? — недовольно пробурчала лихо.
— А что такого? — спросил я.
После «гибели» дракона, ухода Царя царей и гибели Трепова у меня словно камень с души свалился. Нет, конечно, плясать и чепчики в воздух бросать не хотелось, но будто даже дышать стало свободнее.
А как еще — совсем недавно тебя готовы были разорвать на части, а в следующую минуту ты стоишь целый и невредимый, а все случившееся кажется страшным сном. Ну разве не красота?
— Ничего сс… такого, — попыталась изобразить мой тон Юния, если бы не ее дефекты речи, вышло бы очень похоже. — Просто единственный, кто занимается делом, это леший.
Я, кстати, только сейчас заметил, что местного хозяина действительно нет рядом. Хотя ведь он стоял возле нас, когда все закончилось, в привычной себе манере действовал на нервы. Увлеченные беседой, мы не обратили внимания, что лешак ушел. Правда, недалеко. Стоило немного повертеть
