Перерождение - Дмитрий Александрович Билик
Прямо сейчас Стынь и был сердцем этой битвы. Противник, уже сбившись в плотные ряды, видел лишь надвигающуюся метель, которая наступала с невероятным холодом. Да, неживые не чувствовали его, но их пальцы внезапно отказывались слушаться, мышцы деревенели, а после перед глазами возникал синий гигант с перекошенным от ярости лицом. И все прекращалось. Навсегда.
Горы трупов росли так быстро, что Стыню становилось все тяжелее двигаться. Однако он продолжал находиться в горячке боя, не позволяя страху или сомнениям взять верх. Оттого, наверное, и не осознал сразу появление в мире новой силы. Не почувствовал ее. Лишь с определенным запозданием, когда подали испуганные голоса его рубежники, понял, что именно произошло. План удался. Царь царей вернулся, чтобы спасти свою паству.
Но тогда случилось и еще кое-что. О чем Стынь не мог и подумать. Грудь обожгло резкой болью, по щекам побежали слезы, а тело забилось в конвульсиях. Рубец! Новый! Можно ли было вообще надеяться на подобное⁈
Стынь стоял, счастливый, но придавленный под гнетом увеличившегося хиста, самый сильный из всех существ во всех мирах. За непродолжительное время эйфории неживые стащили с него щит и пытались нанести ему смертельные удары. Кроновский дар перестал действовать, но сейчас его защищал промысел. Напрямую. Оттого атаки неживых казались чем-то раздражающим, но не смертельным.
Крон топнул ногой и ближайших рубежников унесло прочь словно тайфуном. Весь мир теперь представлялся чем-то иллюзорным, ненастоящим. Впрочем, это не могло обмануть Стыня. Нечто подобное он уже ощущал после смерти Созидателя. Скоро тело привыкнет к новой силе и все пойдет своим чередом.
И лишь сейчас он почувствовал приближение Его. Царь царей двигался так быстро, как только мог нестись крон. И что самое неприятное, он был не один, вместе со своими верными слугами, почти равными по силе.
Стынь понимал, что выполнил свою часть сделки. Ему удалось привлечь внимание Царя царей, вот только что-то еще сидело внутри. Наверное, подобное можно было сравнить с честолюбием. Что, если именно он станет тем, кто избавил родной мир от Царя царей? Что, если он будет истинным освободителем? Соблазн был настолько велик, что от самой идеи по могучему телу пробежало нечто вроде электрического разряда.
А что будет, если у него не выйдет? Стынь чувствовал приближающуюся силу все явственнее и ощутимее. С каждым из них он бы без труда справился по отдельности. Вот только едва ли неживые будут глупо и благородно смотреть, как крон одного за другим убивает их товарищей.
Неожиданно для себя Стыню в голову пришла еще более парадоксальная для него мысль. Что будет с правцами, если он падет прямо тут? Никогда прежде крон не думал о ком-то в подобном ключе, возведя свою жизнь в абсолют. Но ему действительно было жалко рубежников, которые пошли за ним без единого возражения. И умирали прямо сейчас. Он понимал — у них не будет ни малейшего шанса.
И тогда Стынь наступил на горло собственной песне:
— Отходим к крепости. Организованно, не теряя боевого порядка.
И снова ни слова возражения. Он почувствовал, как отряд поменял направление, отшвырнул от себя нескольких неживых, которые лезли к нему, как заведенные болванчики, и бросился догонять своих.
Метель теперь улеглась (в ней больше не было смысла) открыла взору великое поле боя, точнее побоища. Крон бежал размашисто, подлетая при каждом шаге на несколько метров, поэтому с интересом наблюдал за разбросанным трупами и кусками тел. Кое-где виднелись настоящие холмы из поверженных неживых — там Стынь «закопался», прежде чем получил хист, а где-то лишь одиночки — здесь крон начинал свое шествие.
Поодаль виднелось своеобразное кольцо из тел — тут отряд оборонялся, встав в шилтрон. Он до сих пор пятился, преследуемый врагом, но Стынь быстро и без затей разметал остатки неживых. И еще раз осмотрел правцев. Восемь убитых — неплохой размен для такого сражения, но сейчас Стыню казалось, что это слишком много.
К тому же в отряде были раненые — таких набралось около полутора десятка. Именно они и тормозили всех. Раньше бы Стынь решил оставить подобную обузу, но сейчас в нем удивительным образом что-то поменялось. К тому же, до крепости было уже недалеко.
— Быстрее! Быстрее! Шевелитесь, если хотите выжить!
До распахнутых ворот крепости, раскинувшейся у подножья горы, казалось, можно рукой подать. И крон даже обрадовался. Вот только рано. Сила, чужая, всепоглощающая, уже кусала спину.
— Они не подходят к горе, — попытался взбодрить то ли его, то ли остальных Дурц. — Близость Оси лишает их силы.
Вот только они подходили. Стынь остановился, развернувшись, чтобы встретить неприятеля.
— Отступайте, — повторил он.
И тогда Дурц сделал немыслимое. Впервые ослушался его. Крон не знал, что тот сказал остальным, выяснилось, что предводитель правцев может разговаривать с каждым по отдельности. Однако около двух десятков рубежников — раненые и те, кто помогал им двигаться, продолжили путь. Остальные встали возле Стыня.
— Умрете, — с легкой досадой заметил крон.
— Посмотрим, — самонадеянно ответил Дурц.
Он, как и прочие рубежники уже менял оружие с мечей и копий на луки. А крон тем временем глядел на старого приятеля, такого же изначального крона, в теле которого сюда явился Царь царей.
— Не думал тебя здесь встретить! — крикнул тот.
— Решил навестить старых друзей, — громко рявкнул Стынь. Точнее сказал обычным голосом, но тело, в том числе связки, еще не понимали истинной силы, бушующей внутри.
— Лучше примкни ко мне. Конец неизбежен!
Стынь не ответил. Царь царей тоже понял, что пустыми разговорами тут ничего не добьешься. И тогда все началось.
Первожрец неживых не торопился броситься в бой. На Стыня кинулись его верные кроны. Засвистели стрелы правцев и Стынь с удивлением заметил, что часть из них нашла цель. А когда он лично сошелся с ними в ближнем бою, то изумился еще больше — слова Дурца оказались правдой. Здесь неживые явно чувствовали себя не в своей тарелке.
Более того, Стынь заметил, что вполне способен на равных сражаться с четырьмя-пятью противниками, ловко уходя от их выпадов. Не обычными врагам, а
