Кривая логика - Александра Шервинская

– Ой, да у меня этого добра – на десяток некромантов хватит, – хохотнул Погостник, – пусть тренируется мальчонка.

Глава 22

– Я смог, учитель, – белый, как полотно, Егор сидел прямо на земле, привалившись спиной к какому-то надгробью, и счастливо улыбался, – я справился. Сам…

Погостник задумчиво обозревал медленно впитывающиеся в холодную сырую землю клочки теней, совсем недавно бывших его подопечными.

– А я предупреждал, Григорий Северьяныч, что этим может кончиться, – заметил я, пряча довольное выражение лица.

– Да помню я, – отмахнулся Хозяин кладбища, – я не в претензиях. Но парнишку ты нашёл перспективного, ничего не скажешь. Ежели не убьют до времени, то сильным некромантом станет.

– Есть у нас с ним одна знакомая, – максимально небрежно ответил я, – которая с огромным удовольствием спровадила бы за Кромку и меня, и его. Но он пока этой злодейке нужен, вот и не рискует.

– Это кто ж на ученика некроманта зуб точит? – искренне удивился бывший думный боярин.

Его недоумение было вполне объяснимо, так как с некромантами и даже с их учениками старались не связываться, уж больно с непростыми и пугающими силами они имели дело.

– Особа, кстати, тебе небезызвестная, Григорий Северьяныч, – я внимательно посмотрел на Погостника, – ты знал её под именем Марья, я – под именем Мари. С Егором она познакомилась как Мария и попыталась его руками меня убить. Но что-то пошло не так, как видишь.

– Вот ведь тварь какая, – сказал, как сплюнул, боярин Мышляев, – и тут без неё не обошлось! Ежели могу чем подсобить – ты только скажи, Антоний. У меня к этой дамочке тоже свой немалый счёт имеется.

Было видно, что Погостнику нравится обращаться ко мне по имени, так как это существенно повышало его условный рейтинг по сравнению с другими Хозяевами кладбищ. Я почти не сомневался, что такая негласная табель о рангах имеет место быть.

– Может, придётся мне Егора спрятать на какое-то время, – медленно, обдумывая каждое слово, проговорил я, – так, чтобы никто, даже такая сильная ведьма, как та, о которой мы говорим, не смогла отыскать. Нет у тебя такого места?

– Отчего не быть, есть, – подумав, ответил Погостник, – так не сказал бы, можно сказать, для себя берёг на всякий случай, но ты ко мне с уважением, и я к тебе с ним же. Имеется у меня один склеп, там в самом начале одного непростого человечка похоронили. Говорят, был он тайным чернокнижником, хотя за руку никто не ловил. Так вот, сам-то он своей смертью умер, силы у него не было особой, только знания. Но сынок его, как отца схоронил, склеп тот такими заклятьями опутал, что у меня до сих пор глаза болят, как туда смотрю. Запечатал, стало быть, вход туда да и уехал в первопрестольную.

– Так толку нам с него, если туда войти невозможно? – удивился я, мысленно дав себе слово непременно взглянуть на это чудо чудное.

– Ну…. – тут Погостник замолчал и вроде как даже слегка смутился, что само по себе уже дело удивительное, а потом тихонько, шёпотом, добавил, – лет сто назад, как власть начала меняться, я укрывище для себя искал от лихих людей. Думал, ежели опять моё кладбище сносить начнут, то там схоронюсь, а после что-нибудь да придумаю. Ну и… сделал туда лаз под землёй, ниже уровня защиты. Склеп не пригодился, кладбище моё новые власти тогда не тронули, наоборот, сами стали тут всяких важных людей хоронить. Нужда отпала, а ход остался. Сквозь ту защиту никто не проберётся, это я тебе гарантирую.

– Замечательно, – я довольно потёр руки, – так что, в случае крайней нужды приютишь мальчишку?

– Договоримся, некромант, договоримся…

Пока мы обсуждали эти важные моменты, Егор потихоньку поднялся на ноги и, убедившись, что они его не подводят, медленно пошёл по аллее куда-то в глубь кладбища.

– Куда это он? – удивлённо посмотрел ему вслед я.

– Пусть прогуляется, – снисходительно махнул костяной рукой Погостник, – ему сейчас этим воздухом подышать, кладбищенской земли понюхать – самое то, что надо. Вот увидишь: вернётся как новенький. Вашему племени земля с погоста, который своим считаете, лучшее лекарство. Для мальца твоего моё кладбище теперь совсем родное будет: он тут впервые силу некромантскую приручил, такое не забывается. Ему и здешний воздух завсегда целебным будет, и земля поможет. Она ведь тоже всё чувствует и понимает, так что Егора твоего всегда примет и укроет.

– Это хорошо, когда есть такое место силы, – согласился я, а Погостник внимательно посмотрел на меня и неожиданно участливо спросил:

– Чую я, что гнетёт тебя что-то, Антоний, груз у тебя на сердце неподъёмный лежит. Мы с тобой не друзья и навряд ли ими когда-нибудь станем, потому как не по чину нам такое, но я давно живу, многое видел. Может, могу советом помочь?

Какое-то время я молчал, глядя в темноту, в которой где-то на аллеях бродил мой ученик, а потом решился:

– Убить меня хотят, Григорий Северьяныч, враг у меня есть подсердечный, давно смерти моей хочет, а сейчас вот близко подобрался, совсем в спину дышит.

– Так в первый раз что ли? – изумился Погостник. – У таких, как ты, врагов и неприятелей, почитай, каждый второй.

– Дело в том, что это кто-то из наших, таких, как я. Понимаешь? Нас всего шестеро, и пусть мы не были никогда близки, но мы одной крови. И с одним из нас мне предстоит сойтись не на жизнь, а на смерть. И я боюсь, – тут капюшон плаща удивлённо качнулся, – что это окажется тот, кого я всегда считал своим другом.

– Знаешь, в чём твоя проблема, Антоний? – после довольно долгого молчания проговорил бывший думный боярин Мышляев, – в тебе стало очень много людского, суетного, мягкого. Я не знаю, каким ты был раньше, но сейчас ты уязвим, и сам это понимаешь. Когда ты пришёл ко мне с Троедушником, а после с пограничником, я удивился. Некромант обзавёлся свитой? А потом понял, что ты не воспринимаешь их как слуг, ты позволяешь им быть почти равными тебе. И это неправильно. Но самое главное – ты это сам понимаешь.

– Может быть, – не стал спорить я, так как сам недавно об этом думал, – но какое отношение это имеет к нынешней ситуации?

– Прямое, – усмехнулся Погостник, – представь на мгновение, что ты встретил этого своего врага лет сто назад. Тебя терзали бы угрызения совести и сомнения?

– Нет, – подумав, ответил я, – пожалуй что и нет.

– Так вот тебе и ответ… Перестань сожалеть о том, чего всё равно не изменить. Ты