Кривая логика - Александра Шервинская

– Антоний…

Я смотрел в такое знакомое и в то же время совершенно чужое лицо и понимал, что нужно что-то сказать, но все слова куда-то испарились.

– Почему?

Прозвучало, наверное, по-дурацки и даже, наверное, как-то по-детски, но почему-то именно этот вопрос показался мне на тот момент самым важным. Без ответа на него я вообще не представлял, как мне себя вести дальше. Воспользоваться эффектом неожиданности и ударить заклятьем посильнее, не забивая голову излишней нравственной шелухой? Наверное, это было бы самым правильным решением, и тот я, который остался где-то в прошлом, так и поступил бы…

– Ты действительно не понимаешь?

Голос Карла был странным: в нём причудливым образом смешались злость, удивление, насмешка и какая-то совершенно запредельная усталость.

– Объясни мне…

Карл ничего не ответил, скинул пальто и аккуратно пристроил его на подлокотник кресла.

– Знаешь, я думал, мне придётся выманивать тебя из какой-нибудь берлоги, но всё оказалось гораздо проще. Ты пришёл сам, и я даже не стану выяснять подробности, они мне неинтересны.

– Давай отпустим всех, кто не имеет отношения к нашим делам, – тоже снимая верхнюю одежду, предложил я. – Люди здесь ни при чём, Карл.

– Ты жалок, Антоний, – он презрительно скривил губы, – какое нам дело до этих людишек? Они выполнили свою роль и теперь не нужны. Ты же не беспокоишься о судьбе коробки из-под пиццы, правда? Тебе абсолютно всё равно, что с ней будет дальше. Так почему тебя заботит судьба этих смертных? Хотя да, девочка на тебя работает… Возможно, она даже скрасила тебе пару ночей… Врать не стану: я хотел убить её на твоих глазах и сделать так, чтобы она возненавидела тебя в последние минуты своей никчемной жизни. Но потом планы изменились, я не хочу ждать…

Я молчал, давая ему выговориться и лихорадочно соображая, как сделать так, чтобы Ванга и Леночка могли покинуть дом. Главное – дать им возможность выйти на улицу, а там Егор уже сориентируется, и они с Вангой наверняка что-нибудь придумают.

– Мне она не нужна, – продолжал между тем Карл, – она должна была выманить тебя в эту глухомань, и она это сделала. Кстати, для человека она достаточно хорошенькая, может быть, потом я даже заберу её с собой в качестве трофея. Убить её я всегда успею.

– Если ты хочешь вывести меня из равновесия, то напрасно, – я пожал плечами, – она вполне в состоянии за себя постоять, поверь мне, Карл…

Никогда не знаешь, какое слово может стать тем самым пресловутым триггером, от которого у собеседника отказывают тормоза. Карл, до этого момента державшийся спокойно и отстранённо, вдруг взбеленился. На его бледном лице вспыхнули алые, какие-то чахоточные пятна, глаза сузились, губы искривились в какой-то не то ухмылке, не то гримасе.

– Поверить тебе? – он не говорил, а практически шипел, напоминая готовую броситься в стремительном рывке гадюку. – Тебе?! Ты мог обмануть кого угодно, Антоний, но не меня! Ты сумел задурить голову Димитриосу, хотя это меня он должен был взять в ученики, а не тебя, оборванца! С ним уже договорились, я готов был выехать к нему, когда старик вдруг передумал и взял тебя, бродяжку, найденного на какой-то помойке! Ты украл у меня учителя, Антоний! Ложью и хитростью занял предназначенное мне – слышишь, мне! мне!! – место.

– Я никогда не слышал о том, что Димитриос собирался взять в ученики тебя, – для меня эти откровения Карла были новостью. Учитель никогда даже не упоминал ни о чём подобном.

– Потом ты заполучил адскую гончую, единственную из оставшихся универсалов, хотя тебе она была не нужна!

– Это-то здесь с какой стороны? Ты же знаешь, что они сами делают выбор, как я мог повлиять?

Оказывается я же и виноват в том, что Фредерик, выбирая себе будущего хозяина, остановил свой выбор на мне, а не на ком-то другом. Так мы скоро придём к выводу, что я виноват вообще во всём, начиная от Всемирного потопа и заканчивая последним переворотом в Сомали. А, забыл, подорожание бензина и гречки – это тоже я, кому ж ещё-то?

– Знал бы ты, сколько раз я старался тебя убить, – с какой-то болезненной мечтательностью проговорил Карл, незаметно начиная плести достаточно мощное заклятье, но я ждал чего-то подобного и был настороже.

– Зачем же тогда ты спасал меня, когда я умирал от горячки?

Я не старался отвлечь его внимание, да это у меня и не получилось бы, Карл всё же не начинающий, а опытный некромант, но я действительно не мог понять, зачем было спасать того, кого хочешь убить, когда он и так умирает.

– Ты действительно не понимаешь?

Карл посмотрел на меня с неприкрытым удивлением и какой-то даже жалостью.

– Нет…

– Ты и в самом деле какой-то ущербный, Антоний, – вплетая в заклятье очередную нить, ответил бывший друг, – ты умирал из-за своего недоумка-ученика, который даже готовое проклятье не смог нормально кинуть, да ещё и на Кромку угодил вместо тебя. Сначала я хотел тебя добить, не спорю, но потом понял, что мне этого мало. Да, это я убедил ту ведьму подсунуть мальчишке непростое заклинание. Согласись, это было красиво: трёхслойное проклятье, которое даже ты не распознал, хотя всегда кичился своей проницательностью. А потом я понял, – тут глаза Карла вспыхнули такой ненавистью, что мне стало по-настоящему страшно, – что хочу убить тебя сам, своими руками. Именно поэтому вон тот, – он кивнул в сторону Ванги, который медленно, шаг за шагом продвигался к двери в комнату, где была заперта Леночка, – должен был выманить тебя, а не убить.

– Ты безумец, Карл, – выдохнул я, понимая, что никакие аргументы не помогут: он их попросту не услышит.

– Видеть, как тебя затягивает Кромка и понимать, что наконец-то сделал это, – почти не обращая на окружающих внимания, продолжал Карл, – это то, к чему я шёл много лет.

– Ты мог сделать это раньше, – я устало пожал плечами, чувствуя, как пульсирует в руке готовое к использованию заклинание, – почему именно сейчас?

– Почему сейчас… – повторил Карл, глядя куда-то сквозь меня, – наверное, потому что ты снова всех обманул, заполучив себе первого за последние десятилетия пограничника. Это уже просто невыносимо, Антоний!

– Скажу тебе больше, Карл, – я нацепил наиболее отвратительную из всех самодовольных ухмылок, какие только были в моём арсенале, – ещё я раздобыл формулу «обратного пути» и нашёл способ вернуть своего непутёвого ученика с Кромки…

Какое-то время Карл молчал, а потом издал какой-то почти звериный рык и швырнул в меня заклятьем, которое было немножко не доделано: на это и был расчёт. Я решил вывести его из себя,