Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс

Нилея не нашлась, что ответить.

– Не беспокойтесь, сеньорита Клоре, – промолвил мужчина, поднимаясь. – Не стоит утруждаться, я поищу сам. В конце концов, это мой корабль. К тому же я понимаю, что вы не хотите испортить столь изысканные наряды, которые всегда носите.

– Очень любезно, – сказала Нилея.

Райкх попрощался, слегка склонив голову, и осторожно вышел из круга, все время чувствуя на себе тяжелые взгляды команды.

– Не знаю, удастся ли тебе управиться с духом, Пам. – Наяда допила последний кофе одним глотком.

– Почему?

– Потому что, возможно, я прибью тебя раньше. – Она поставила чашку на стол. – Как ты могла поставить меня в такое положение?

– Да брось, Нилея, тебе будет полезно немного развеяться, – настаивала Пам. – Смена обстановки всегда полезна тем, кто занимается творчеством, а ветерок прочищает разум. Кроме того, если бы я послала тебя искать что-то с троллем, я бы поняла твои опасения, но тут совсем не тот случай. Если лень, просто подумай, что, возможно, найдешь…

– Если ты еще раз начнешь про то, что я могу найти вдохновение для своих историй, уверяю тебя, я никуда не пойду, девчонка.

– Тогда я молчу. Молчу.

* * *

Навоз овец Клодин оказался превосходным удобрением для овощей, особенно для тыкв, которые достигли невероятных размеров, прямо как в детских сказках, где персонажи использовали их в качестве карет с большими золотыми колесами, запряженными белыми лошадьми с султанами из длинных перьев на головах.

Инструкции в гримуаре были четкими:

– Шаг третий:

Требуется любая органическая часть, принадлежавшая существу при жизни, перламутровый опал и сосуд, о котором я расскажу далее, где можно взрастить его тело заново, до его возрождения. Запомни, читатель: крайне важно скрупулезно отслеживать цикл, чтобы пробудить субъекта во время синей луны, соблюдая уход и сроки роста.

Упомянутая ранее утроба должна быть растительного происхождения и происходить с твердой земли. Можно использовать, например, полую скорлупу каштана.

*Внимание: учти размер субъекта, он не должен превышать размер сосуда. Оставь запас в две ладони.

Тыквы в огороде Клодин и Шеви были поистине огромными.

Присмотревшись и произведя кое-какие расчеты в уме, Пам нашла одну, в которой, свернувшись в позе эмбриона, могли бы поместиться трое таких, как она.

«Вот она, – решила она. – Больше этой не будет».

– Они прелестные, правда? – Пастушка появилась из-под гигантских листьев, согревая руки чашкой темного чая.

– Доброе утро, – поздоровалась Пам. – Да, правда.

– Они хорошо продаются, – заметила та. – Многие торговцы увозят их в города – видимо, людям нравится ставить их на площадях или у входа в дома в качестве украшения. Они долго не портятся, а когда начинают ссыхаться, их готовят.

– Я возьму одну, – сказала Пам, – сколько они стоят?

– Выбирай любую, и все.

– Но вам же стоило большого труда ухаживать…

– Ай, Пам, не упрямься. Выбирай, а потом Шеви отнесет ее к таверне, – повторила она.

– Ладно, ладно, – сказала кухарка. – Что ж, большое спасибо.

– Пустяки. Какую хочешь?

– Вот эту.

– Хороший выбор, она одна из самых красивых. Куда ты хочешь ее поставить?

– В свою комнату.

– В комнату?! – удивилась Клодин. – Тогда нам придется поднимать ее крепкими веревками через окно, потому что в двери она не пройдет. Зачем она тебе там?

– Для заклинания.

– О, вот как, – улыбнулась женщина. – Значит, ты уже узнала, как убить мертвеца.

– Надеюсь, – вздохнула Пам.

– Хорошо. Тогда к закату она будет у тебя. Если нам удастся ее поднять, конечно.

– Вообще-то, – сказала Пам, – я бы хотела выпотрошить ее заранее. Так я смогу сварить ее мякоть, чтобы использовать, что-нибудь да придумаю с таким количеством тыквы. Пару недель она продержится в леднике. Да и весить будет меньше при подъеме наверх, ведь мне нужна только кожура.

– Прекрасно. Если не против, можешь потрошить ее здесь, у меня есть пара чистых тачек, чтобы перевозить выбранное на кухню. Они в сарае, – указала она. – Я пойду немного отдохну; если что, скажи, я буду внутри.

– Не беспокойся! Большое спасибо, Клодин.

Самым трудным было сделать первые разрезы.

Пам взяла большой топор, висевший на одной из стен сарая, и с большой силой и точностью вырубила «дверь», которую тянула и тянула, пока наконец не смогла отделить ее от остального овоща, получив таким образом вход.

– Эй, Пам! – кто-то окликнул ее. – Что ты делаешь?

Это был Джимбо, который шел к таверне с острогой, увешанной рыбой, на плече. Брава, Крыс, Эмбер и Акула неуклюже бежали следом за ним.

– Потрошу тыкву! – ответила она.

– Ты что, заберешься внутрь?! – взвизгнул он, как дитя. – Я помогу! – Он прислонил острогу к внешней стене таверны. – Они тоже помогут, давайте, ребята!

Они бросились бежать к ней, но Пам твердо встала у входа в овощ.

– Стойте все! – скомандовала она. – Мне очень нравится, что вы хотите поучаствовать, но сначала вымойте руки, ноги и лапы с водой и мылом. Все, – посмотрела на брата. – И использовать рты запрещено.

Они повиновались, и все вместе принялись вытаскивать мякоть из тыквы и наполнять тачки семенами, оранжевыми волокнами и тяжелыми большими кусками.

Винни наблюдала за ними, спокойно усевшись у двери таверны, и ловила с остроги Джимбо скумбрий, сардин и морских лещей, которых неспешно пережевывала.

Пам пекла и толкла тыкву до глубокой ночи, стараясь игнорировать половники и прочую утварь, которые раз за разом таинственным образом падали с прочных крюков на стенах, и надоедливые порывы ветра, которые путали ей волосы и гасили свечи всякий раз, когда закрытое окно волшебным образом открывалось.

«Хорошо смеется тот, кто смеется последним», – думала она, чтобы не доставлять духу удовольствия видеть ее ярость.

Задачей Винни было превратить уже испеченные куски в кремовое пюре передними лапами, и белый окрас ее шерсти и чешуи сменился на цвет овоща.

– Иди наверх, помойся и ложись уже спать, Винни, – сказала Пам. – Ты прекрасно поработала, завтра тебя ждет завтрак, достойный твоих усилий. – Погладила огневицу за ушами, под шеей, и та медленно побрела к постели.

Пам наполнила два целых бочонка тыквенным пюре и, оттащив их вниз, оставила на леднике. Там было холодно, но не так, как раньше. К счастью, скоро должна была наступить синяя луна, и Джимбо мог бы добыть еще небесного жемчуга.

«Что же я буду делать с таким количеством тыквы?» – задалась вопросом Пам.

Она подогрела воду и приготовила травяной чай, чтобы уснуть, хотя на самом деле в этом не было необходимости; она была измотана. Пока наливала его, ей в голову пришло воспоминание. Как-то ночью в «Форхавеле» Мария показала ей очень любопытный семейный рецепт, передававшийся