Элен Рэй - Макс Фиш
– Ну как всё прошло?
– Нормально, – сказала Элен, теперь уже немного более оживлённая.
– На самом деле ситуация была критическая, – заявил психолог. – Она сейчас на волоске от депрессии. Ей нужен полный позитивный спектр и в больших дозах. Может, её свозить на несколько дней на аттракционы?
– Я бы хотела у вас уточнить некоторые детали, – сказала мама, а затем повернулась к Элен: – Милая, подожди меня снаружи, я сейчас приду.
– Хорошо.
Элен взяла пальто и вышла на улицу. Мир вокруг был серее, чем в действительности. Всё вновь стало бессмысленным. Элен, стоя возле входа, закапывала себя в яму самокопанием с вытекающим отсюда самоуничижением. Из раза в раз в её голове прокручивался вопрос:
«В чём смысл способностей?»
Но новая мысль заставила задуматься по-новому:
«Возможно, отец прав. Возможно, он не хочет зла. Может, он просто видит ситуацию яснее, чем мама».
Элен не успела развить эту теорию. Мама вышла на улицу и позвала за собой. Они прошли немного, затем сели на скамейку у ближайшего сквера.
– Давай немного посидим. Мне нужно привести мысли в порядок, – попросила мама.
Элен неуверенно кивнула. На самом деле ей было всё равно, где сидеть. Однако спустя минуту она поняла, что посидеть здесь было неплохой идеей. Мозги на свежем воздухе чувствовали себя чуть лучше, чем в четырёх стенах. Элен даже подметила, что это место довольно красивое. Ярко-красные крупные листья, ещё не до конца опавшие с деревьев, со стороны смотрелись как неаккуратные мазки художника. А тяжёлые тучи были с особым оттенком синего. Воздух имел зимний запах. Изучение пейзажа прервала мама вопросом:
– Скажи, тебе правда помог сегодняшний сеанс?
Элен пожала плечами, затем сказала:
– Может, чуть-чуть стало легче. Хотя… не знаю.
– Тебя по-прежнему тревожит та ситуация?
Элен скрестила руки на груди и, слегка замявшись, произнесла:
– Все умирают, несмотря на мои попытки спасти. Всё бессмысленно.
Мама открыла рот, чтобы оспорить, но остановилась. Она в голове пыталась подобрать более убедительные слова, но вместо этого ей пришла, как показалось на первый взгляд, отличная идея.
– Пойдём-ка со мной, – сказала мама, встав со скамейки.
– Куда? Я не хочу идти.
– Я думаю, тебе это поможет. Если хочешь избавиться от этого чувства, поедающего радость, то вставай и иди за мной.
Элен, вздохнув, встала и двинулась за мамой.
Оказавшись в больнице, Элен спросила:
– Ты хочешь поставить мне укол от дурных мыслей или снова провести тесты?
– Сейчас всё узнаешь. Нужно только дождаться доктора Ричарда, – сказала уверенным и успокаивающим тоном мама.
Элен нечего было терять. Как только она села, из кабинета вышел Ричард. Он удивился, увидев их в больнице.
– Что-то случилось? – спросил он.
– Ричард, у нас проблема, и, думаю, ты мог бы нам с этим помочь, – сказала мама.
– Без проблем. Я как раз сейчас не так загружен, так что пойдёмте в мой кабинет, там и выложите всё.
Зайдя в кабинет, мама и Элен сели на диван, а Ричард, бросив бумаги на стол, пододвинул стул к ним и сел напротив. Руками он показал, чтобы они начинали.
– Мы были сейчас у психолога, и он сказал, что Элен близка к депрессии. Она теряет смысл жизни, ничего не хочет делать. Честно говоря, я сама в растерянности, ведь случай у нас непростой.
Ричард немного наклонился вперёд и спросил:
– А что этому поспособствовало?
– Ты слышал про взрыв газа на улице Цветов? – спросила Элеонора.
Элен увела взгляд в сторону.
– Да, конечно, – ответил он, мельком взглянув на Элен.
– Элен это предвидела и пыталась спасти людей. Но, как ты понимаешь, у неё не получилось. Она винит себя в этом. Разубедить не могу ни я, ни психолог. Может, ты знаешь, что делать?
– Тут всё понятно. Я буду разговаривать непосредственно с Элен, – уверенно сказал Ричард.
Элен посмотрела на доктора.
– Давай, Элен, теперь ты расскажи свою версию истории, – попросил он.
– Ну… – не решалась начать она. – Я не спасла их. Пыталась людей оттуда вывести… Наверное, я просто плохо старалась.
– То, что ты сейчас переживаешь, называется ошибочной ответственностью. Этим часто страдают молодые врачи, у которых впервые умер пациент.
– Что это значит? – спросила Элен.
– Значит, что ты берёшь на себя чужую вину. А ещё бывает, когда ничьей вины нет вообще.
– Но это моя вина, что они погибли!
– То есть это ты устроила взрыв?
– Нет, я их не спасла, а могла бы.
– А что ты делала, чтобы их спасти?
– Я позвонила в службу спасения, чтобы они эвакуировали тот дом, а когда они не поверили, сама туда пришла и пыталась вывести людей из здания.
– И ты всё ещё считаешь себя виноватой? Ты снова сбежала из дома без спроса. Ты не сидела дома, зная об аварии, ты рисковала своей жизнью ради других. А скажи мне, что было бы, если бы ты ошиблась в расчётах и взрыв случился бы, когда ты была ещё там? – сказал повышенным тоном Ричард.
Элен промолчала.
– Что было бы с твоей мамой, если бы ты погибла там вместе с ними? Тогда ты не считала бы себя виноватой? Такой исход тебя бы устроил?
– Нет, я… просто… снова никого не спасла. Зачем мне моя способность, если она не помогает? – сказала Элен, немного успокоив свой пыл.
– Ты слышала про хирурга из Брусконсина?
Элен отрицательно покивала.
– В университете он учился на одни плохие отметки. Почти каждый тест он проваливал и был претендентом на вылет в течение четырёх лет. Однако каким-то образом заключительные экзамены он всегда сдавал на отлично. Сейчас он лучший хирург Брусконсина.
Элен слегка улыбнулась.
– Элен, пойми, мы не всегда можем полностью контролировать ситуацию. Знаешь, сколько я видел смертей пациентов? Гораздо больше, чем ты, и я бы сейчас здесь не сидел с вами, если бы в каждом случае винил себя.
Элен недолго обдумала эти слова, затем спросила:
– А как понимать, где моя вина, а где нет?
– Отличный вопрос! Давай рассмотрим на медицинском примере. Моя ли вина, когда привезли уже мёртвого пациента в госпиталь?
– Нет, конечно.
– Верно. Это ничья вина, так как, возможно, он умер по пути в госпиталь от серьёзной травмы, не совместимой с жизнью. А моя ли вина, когда пациента лечил другой доктор, а тот умер?
– Нет. Хотя если бы вы знали, что он неправильно лечит, то могли бы вмешаться и спасти его.
– Ответ неверный. Это была его миссия и его вина. Я не могу вмешиваться в работу своих опытных коллег, если меня об этом не попросят. И
