Город сгоревшей магии - Сана Эванс

– Помнишь, как ты учила играть меня в бриск[7], когда приезжала в Мадрид? – спросила я, перетасовывая карты, и обернулась к бабушке, наслаждаясь теплом воспоминаний.

– Конечно помню, моя вишенка! – с улыбкой отозвалась ба. – Это моя любимая игра!

Она прикрыла крышкой тортилью и поправила мантон де Манила[8], расшитый яркими узорами, на своих плечах, и длинные кисти бахромы мягко скользнули по ее рукам.

– Как насчет того, чтобы вспомнить былые времена и сыграть партию? – лукаво улыбнулась она. Не дожидаясь ответа, ба села за стол, и отдав ей колоду, я села напротив. – Сеньора Консуэло, чтоб ты знала, славится лучшей игрой в округе! Не только в парчис, но и в бриск! Соседки донья Роза и донья Тереса уже проиграли мне все свои украшения!

– Что ж, – я хитро взглянула на нее, – вы сами напросились, сеньора Консуэло. Я неплохо научилась играть в карточные игры за эти годы, так что не обижайтесь, если проиграете!

– А ты правила игры-то помнишь, пироженка?

– Немного. Но! Это не помешает мне выиграть у тебя! Спорим на пятьдесят евро?

– На сто!

– Договорились!

Бабушка рассмеялась и начала тасовать колоду.

В испанской колоде насчитывалось обычно сорок или сорок восемь карт. Также существовала колода из пятидесяти карт с двумя джокерами.

Сейчас передо мной лежала колода из сорока восьми, потому что я заметила в ней восьмерки и девятки разных мастей, которые отсутствовали в колоде с сорока картами.

В испанской колоде было всего четыре масти: мечи, палица или посохи, кубки и монеты. Мечи – символ войны и силы, кубки – ассоциировались с духовностью и религией, монеты – с богатством и материальными ценностями, палица – олицетворяла трудолюбие и поддержку.

В каждой масти было по двенадцать карт: числовые – от туза до девятки, и три фигуры – Sota – валет или оруженосец, Caballo – конь или рыцарь, Rey – король.

Я вспомнила, что в бриске не было иерархии мастей – козырная масть всегда считалась выше любой другой, даже если у противника имелась более высокая карта. Например, если козырем становились кубки, то даже двойка кубков била семерку мечей. А вот карты в колоде из сорока восьми от старшей к младшей шли в таком порядке: тройка, двойка, туз, король, рыцарь, оруженосец, девятка, восьмерка, семерка, шестерка, пятерка, четверка. Самая высшая карта – тройка, за нее давали десять очков, и очки снижались по мере убывания фигур.

– Бриск – это не просто игра, а настоящее искусство, – сказала ба, уверенно перетасовывая карты.

Она разложила по три карты мне и себе, а остальные положила в центр стола рубашкой вверх, открыв верхнюю карту.

– Козырь у нас сегодня – палица, – сказала она, указывая на карту с изображением массивной деревянной палицы.

Значит, в этот раз она – главная. Козыри побеждали любую карту другой масти, даже самую сильную.

– Я хожу первой, – с легкой улыбкой произнесла ба, выкладывая на стол тройку мечей.

Тройка – мощная карта, почти такая же ценная, как туз, но у меня был козырь, и я решила рискнуть. Я выложила четыре палицы – карту низкой ценности, но, будучи козырем, побеждающую тройку.

– Забираю! – Я потянулась за картами, добавляя их в свою стопку выигрыша.

Бабушка одобрительно кивнула, как будто оценивая мой ход. Мы обе взяли по новой карте из колоды, чтобы вернуть число карт к трем.

Теперь я ходила первой. Среди моих карт были рыцарь монет, семерка кубков и туз мечей. Я выбрала туз – это была сильнейшая карта в моей руке.

Бабушка выложила шестерку кубков, не пытаясь перебить мой туз.

– Иногда лучше отдать слабую карту, чем рисковать, – сказала она, подмигнув.

Я выиграла и снова потянулась за новой картой из колоды.

На этом этапе бабушка начала менять тактику. Она ходила более осторожно, выкладывая карты средней силы, чтобы заставить меня раскрыть козыри.

В один из раундов она выложила короля кубков. Если бы я ответила козырем, то потеряла бы его слишком рано. Вместо этого я пожертвовала двойкой мечей. Бабушка забрала карты, но я сохранила козыри на потом.

К тому времени, как колода в центре закончилась, у нас оставались только карты в руках. Теперь игра перешла в фазу тактики и расчета.

Я внимательно следила за картами, которые уже вышли из игры. Большинство козырей было использовано, но у меня оставались туз палиц и рыцарь мечей.

Когда бабушка выложила оруженосца монет, я поняла, что это шанс для мощного хода, и выложила туза палиц. Ее глаза сузились, а на лице расплылась легкая улыбка, и она кивнула, признавая мою победу в этом раунде.

К моменту, когда все карты были разыграны, я чувствовала, что набрала достаточно. Мы начали подсчет: ба получила пятьдесят шесть очков, а у меня оказалось шестьдесят четыре!

– Ты хорошо играла, – сказала она, улыбаясь, словно не поддавалась мне.

– Ну, я училась у лучшей, – подмигнула я ей, все равно чувствуя, как азарт и радость от победы наполняют меня.

– И это самое главное. Ведь порой даже такие на первый взгляд незначительные умения, как игра в карты, могут обрести куда более глубокий смысл и, возможно, однажды спасти жизнь.

Мои пальцы замерли на колоде от непривычной нотки загадочности в голосе ба. По телу невольно поползли мурашки, от чего я насторожилась. Я взглянула ей в глаза.

– Что ты имеешь в виду?

– Будь всегда начеку, моя пироженка. Тайны этого города гораздо глубиннее, чем кажется на первый взгляд.

Не успела я открыть рот, как со стороны двери раздались шаги.

– Хватит запугивать девочку, – сказала мама, заходя на кухню. – Рано ведь еще в школу, – обратилась она уже ко мне. – Почему встала?

Школа. Конечно же. Я и забыла, что еще до нашего приезда мама успела договориться о переводе в двенадцатый класс. Переходить в новое учебное заведение в середине семестра – перспектива не из самых благоприятных. Из-за переезда я уже пропустила несколько учебных дней, но надеялась, что это не повлияет на успеваемость и я смогу быстро нагнать пропущенный материал.

Положив колоду карт обратно в шкатулку, я направилась к лестнице на второй этаж, лепеча на ходу, что мне нужно собраться в школу, когда бабушка произнесла:

– Я не запугиваю, а говорю как есть. Пусть лучше она узнает все от нас, чем от посторонних.

– О чем узнаю? – остановилась я.

– Так, хватит с утра пораньше мрачных тем, – отмахнулась мама. – Иди готовиться.

Через час мы уже ехали по ухабистой дороге, преследуемые набухшими серыми тучами, вот-вот готовыми окатить нас