Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс

– Как ты? – спросила наяда.

– Нормально, – пробормотала Пам. – Ну… плохо. Мне больно, черт возьми. Очень больно. Почему так больно?

– Иногда бывает, – ответила Нилея. – Тебе нужно отдохнуть, но отдохнуть по-настоящему, телом, душой и мыслями. Что-то подсказывает мне, что у тебя в голове много всего происходит.

– Не без этого.

– Что ж, сейчас не время для размышлений. Сейчас время поспать, а завтра будет новый день. Усталый ум плохо работает.

– Это не так-то просто, – вздохнула фавна, уже направляясь к деревне с поддержкой наяды.

– Я знаю, но тебе придется привыкнуть.

Они вошли в трактир, развесили мокрые простыни у огня и поднялись по лестнице в комнату Пам, где та, устроив между ног чистые тряпочки, легла в постель, контролируя дыхание, и почувствовала себя гораздо более расслабленной.

– Ну и деревушку ты строишь на утесах, – улыбнулась Нилея, – это здорово. Вывеска не врала. Я много раз проходила мимо: мне нравится путешествовать, чтобы черпать вдохновение. Эта деревня всегда выглядела мертвой, проклятой, а ты, кажется, возвращаешь ее к жизни. Гордись собой.

– Я тут не одна, – сказала Пам, выуживая одеяла из-под кровати и заворачиваясь в них, как тутовый шелкопряд. – Я делаю это не одна, – поправилась она, зевая. – Начал Джимбо, мой брат, он отремонтировал хижину на пляже и поселился там. Он водяной, плавает как рыба и быстр как молния, но под водой. Он меняет облик, как и я.

– В мире мало водяных-оборотней, – заметила наяда, – по крайней мере, я так читала.

– Ну он лучший, – заверила Пам. – Потом, – продолжила она, – мы познакомились с парой, которая теперь живет в соседнем домике. Надеюсь, они останутся здесь ненадолго, потому что я к ним привязалась. Она, Клодин, – пастушка. Продает овечье молоко, шерсть, свитера и одеяла, вот такие, потрогай, Нилея, посмотри, какие они мягкие!

Наяда погладила одеяла и кивнула, смеясь.

– Он, Шеви, – плотник, – рассказала Пам, – поэтому все продвигается быстрее. Если бы были только Джимбо и я, деревня все еще лежала бы в руинах.

Винни вылезла из своего укрытия и запрыгнула на кровать.

– Ого! – воскликнула Нилея. – А это что за красотка?

– Это Винни, – ответила фавна.

– Твоя подружка, верно?

– Да, моя подружка.

Морская огневица обнюхала незнакомку и, почувствовав ее чистые намерения, без колебаний лизнула ее в лицо.

– Береги ее, – сказала наяда, – морских огневиков преследуют негодяи, которые торгуют их…

– Да, я знаю, – перебила Пам. – Клодин, ярая любительница всех живых существ, предупредила меня об опасности.

– О… хорошо, – зевнула Нилея. – Как хочется спать.

– В конце коридора есть комната с чистыми простынями, – сказала фавна. – Раз уж ты помогла мне, завтра приглашаю тебя на завтрак, там и представлю тебя остальным. Мы обычно собираемся ровно в восемь. Ты храпишь?

– Ха-ха-ха-ха-ха! Нет!

– Ну, а я да, – предупредила девушка. – Может, разбужу, ты услышишь меня оттуда, это точно, потому что я простудилась и у меня заложен нос.

– Я так устала, что меня не разбудит и конец света, Пам, – рассмеялась Нилея. – А вот умывальник я бы оценила; не люблю ложиться спать с макияжем. Надо было умыться в реке… Я испачкаю твои подушки всей этой краской.

– Не беспокойся, – сказала фавна, – там есть проточная вода, перед туалетным столиком, и, раз уж ты мне понравилась, я одолжу тебе свое мыло, крема и пудру. Зажги свечу; лунного света недостаточно для такого ухода.

Воспользовавшись своим даром, Нилея щелкнула пальцами и создала пламя, которое поднесла к ближайшему фитилю, и вся комната осветилась.

– Разве ты не наяда, нимфа пресных вод? – поинтересовалась фавна.

– Да, но моя бабушка, которая была нимфой магмы, научила меня кое-чему.

– А, – удивилась Пам, – ну здорово.

Нилея села перед туалетным столиком и принялась расчесывать свои гладкие волосы.

– У тебя очень красивые волосы, – прокомментировала фавна с кровати. – Как ты добиваешься такого цвета? Смесь яичных белков, фиксаторов и лепестков фиалки, может быть? Они такие прекрасные и очень длинные, до колен! Как же я тебе завидую, но по-хорошему, ага, не по-плохому. Черная зависть ни на что не годится. Ты красишься каждую неделю?

– Нет, Пам, – рассмеялась наяда. – Это мой натуральный цвет, я такой родилась.

– Ну тебе повезло! Я появилась на свет с этими белыми, безжизненными волосами, которые выпадают, если слишком отрастут, – преснее, чем пирожок без начинки. По крайней мере, розовые пряди придают им немного жизни.

– Ой, Пам! – воскликнула наяда. – Замолчи и спи уже, ты не знаешь, что у тебя есть.

– А что у меня есть?

– Здоровье, желание жить и много возможностей.

Пам хотела что-то ответить, но усталость взяла верх, и она погрузилась в глубокий сон. Когда Нилея закончила со своим уходом, она отправилась в комнату в конце коридора и сделала то же самое.

* * *

Они собрались в столовой, вежливо представились и позавтракали все вместе.

Нилея мгновенно очаровала Джимбо. Фиолетовые волосы нимфы пресных вод заворожили его, как и ее глубокий синий взгляд, и парень поставил перед собой восхитительную задачу покорить ее своими чарами. Он наливал ей чай с молоком, когда она допивала чашку, постоянно спрашивал, удобно ли ей сидится, часто пододвигал тосты, соль, орегано и перец.

Однако методы обаятельного разбойника Джимбо, те, что редко подводили его прежде, не дали никакого результата с Нилеей, поскольку ее голова была занята другим. Ее поглощали ее истории и рассказы, у нее не было времени ни на что другое. Она была спокойной женщиной, осторожной и проницательной, и у нее были очень четкие приоритеты. На тот момент такие отвлечения, как ухажеры, в них не входили.

– Так когда у тебя срок сдачи? – спросила Клодин, закончив со своими воздушными облачными оладьями, щедро пропитанными сиропом и украшенными спелой голубикой.

– Через пару месяцев, – ответила наяда. – У меня все идет хорошо, но я не могу позволить себе сбиться с ритма.

– Что ты делаешь, когда заканчиваешь рукопись? – спросила Пам.

– Порой я пользовалась услугами посыльных, – объяснила она, – но обычно я сама отвожу ее в типографию. Иногда что-нибудь случается: потеря документов, плагиат, задержки с доставкой, в общем, всякое. Так что я больше не доверяю третьим лицам, предпочитаю контролировать процесс лично.

– Если хочешь, оставайся здесь, сколько захочешь, – вмешался Джимбо со своей соблазнительной улыбкой. – Деревня – тихое и приятное место, уверен, оно вдохновит тебя на творчество. А нам выгодно, чтобы она выглядела обитаемой, оживленной, понимаешь? Это привлечет больше клиентов.

– Конечно! – согласилась Пам. – Останься хотя бы до конца того, над чем ты сейчас работаешь. Увидишь, ты не пожалеешь.

– Правда, это милое место, особенно ночью, с этими синими фонарями и шумом волн, – сказала Нилея. – А мне очень нравится