Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс

– Что за помощь? – спросила Пам.

– Вещи двигались сами по себе, – объяснил он, – словно живые. Люстра с потолка упала и придавила всех троих. Потом цепь, на которой она висела меж балок, обвилась вокруг них и чуть не задушила. Вот тогда я и воспользовался моментом, чтобы отпинать их, пока они не оказались в грязи. Не знаю, кто или что это сделало, но факт в том, что мне помогли.

– Продолжай, – приказала она. – Ведь было что-то еще, да?

– Э-э… да. Это было самое… самое странное, – продолжил Джимбо. – Когда они лежали на земле, у них изменилось выражение лиц, от ярости к страху. Сначала я подумал, что они боятся меня, что они, наверное, решили, что я какой-нибудь колдун или вроде того. Но когда я пригляделся к их глазам, я понял, что не на меня они смотрят с такими испуганными лицами.

– Так что же их напугало?

– Что-то позади меня.

Пам обхватила себя руками, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Что было позади тебя, Джимбо? – прошептала она, не уверенная, что хочет услышать ответ.

– Не знаю.

– Ты не обернулся?!

– Нет, – ответил юноша. – Если они решили, что это я все устроил, мне это было на руку, чтобы они больше не приставали. Обернись я – и все, прощай, авторитет.

– Что?

– Что «что»?

– Черт возьми, Джимбо! Ты упрямый как осел.

– Взаимно, – парировал он. – Тебе же потребовалось несколько недель, чтобы сбежать из Тантервилля и отправиться за мной.

– Разве тебя не одолело любопытство?

– Конечно, я много о чем тогда подумал, – сказал парень. – Но я предпочел убедиться, что эти придурки не вернутся. Честно говоря, живые вызывают у меня больше негатива, чем мертвые.

– Ясно. Так что нам теперь делать?

– Ну, двигаться дальше, Пам. Для начала хотя бы оденься, например. Потом позавтракаем. Я как раз готовлю еще кофе и хлопья с горячим молоком и кленовым сиропом, со щепоткой соли, как ты любишь. Быстренько взбодримся и продолжим работу вместе с остальными, хотя не знаю, будут ли они сегодня активны: я слышал их прошлой ночью – они только и делали, что хлопали. Без помощи рук, если ты понимаешь, о чем я. Будто в финале концерта.

– Дай людям порадоваться, – рассмеялась Пам, переодеваясь за ширмой. – Они любят друг друга.

– Да я не жалуюсь, – сказал Джимбо, – ни капли. Так, просто комментарий. Вот бы и сюда народ пошел, а то я тоже хочу немного порадоваться.

– Давай уже спускайся, похабник, вечно у тебя одно на уме!

* * *

Вывески получились божественно.

Неоспоримое природное мастерство Шеви в резьбе по дереву и искусство Джимбо в обращении кистями и чернилами стали идеальным сочетанием для создания красивых броских объявлений.

ТАВЕРНА «У ПАМ»

Завтраки, обеды, ужины, перекусы и напитки.

Свежие и качественные продукты для путешественников

Кровати и прочие удобства для уставших ног

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

*За свежей рыбой и морепродуктами обращайтесь к Джимбо

Клодин с быстротой и ловкостью, которые поразили фавну, связала одеяла и простыни из толстой пряжи, чтобы застелить кровати в комнатах, которые они привели в порядок в самом трактире и в соседних домиках.

– Людям непросто снова пускаться в путь с полным брюхом, и тем более с усталостью, которая следует за этим. Если у них будет место для ночлега, это даст толчок твоему бизнесу и оживит атмосферу в деревне. Это нам всем на пользу, Пам, – сказала Клодин.

– Еще бы.

Все зашевелилось.

Почуяв, что в этом месте что-то происходит, торговцы и странники, часто ходившие по этой дороге, осмелели и стали заглядывать в трактир. Джимбо, который обычно в полдень бегал по долине, пока огневики учились летать, встречал незнакомцев улыбкой и сердечным приветствием и всегда приглашал в трактир.

– Вы такой вкуснятины еще никогда не пробовали! – уверял он, услужливо распахивая перед ними дверь. – За свежей рыбой и морепродуктами обращайтесь ко мне: я Джимбо, – всегда добавлял он.

Пам царила у плиты и руководила на кухне с той независимой страстью, о которой всегда мечтала. Она готовила блюда, которые Клодин записывала на тонких листках бумаги и прикалывала на длинную тупую иглу в стене, всегда соблюдая очередность каждого заказа, чтобы правильно обслуживать клиентов и не заставлять их слишком долго ждать.

Винни, сметливая от рождения, без труда научилась обслуживанию. Пам оставляла тарелки на стойке, а Винни запрыгивала на табуретки и легким движением хвоста стаскивала заказы себе на середину мягкой спины. Затем она совершала короткий и грациозный полет, приземлялась на пол и, вытянув шею и насторожив уши, направлялась к месту гостя. Там она наступала на ногу, лапу или хвост клиента и с изящным поклоном предлагала ему свое угощение.

– Спасибо, дракончик, – говорили некоторые, отвечая ей отстраненным, но вежливым кивком.

Пам была рада, что никто не знал, кто Винни на самом деле; так было безопаснее и спокойнее.

Многие пытались погладить Винни в знак благодарности, но малышка была не из тех, кто любит ласки от чужих, и гости быстро научились благодарить ее на расстоянии.

Спустя несколько дней начали появляться постоянные гости, которые узнали ее имя; тогда они говорили:

– Очень вкусно, Винни. Передай это своей напарнице, той, что всегда готовит и никогда не разговаривает. И позови Клодин, пожалуйста: сегодня нас ночевать будет пятеро, нужно предупредить, надеюсь, всем хватит кроватей!

Винни отвечала подпрыгиваниями, взмахами крыльев, радостной дрожью белых перьев и лягушачьим мурлыканьем.

12. Начало чего-то хорошего

Я не мог не увидеть в нем свое отражение.

Он жаждал жизни, той самой, что была у меня много лет назад, и сияние надежды в его глазах тронуло меня.

Он вошел в мой трактир без спеси и болезненного любопытства, не спеша, очень осторожно, с большим уважением относясь к ветхой мебели и прочим вещам в этом месте.

Казалось, что так или иначе этот незнакомец, чье имя и природа были мне неизвестны, понимал, какой труд, кровь и пот были вложены в то, чтобы собрать воедино камни, скрепляющие растворы и резные деревяшки, и построить каждую из этих хижин.

Я не привык к такому вниманию. Люди, которые приходили сюда, обычно не имели ни благородных, ни созидательных намерений. Как раз наоборот.

– Такое чувство, будто кто-то построил это для тебя, – сказал юноша. – Это твоя мечта. Надеюсь, ты решишься прийти за ней.

Я задумался, к кому он обращал эти, казалось бы, простые слова, которые в глубине души показались мне, скорее, мольбой. На ум ничего