Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс
Она приготовила большое ассорти: в нем были большие ломтики свежего тоста, взбитое масло с солью и травами, лесные ягоды, карамелизованный лук, картофель, приготовленный на углях, овечий сыр, свежие кальмары, обжаренные в собственном соку, кислый виноград и сырые орехи.
Пам уложила сухие ветки в печь, подожгла их, открыла кран ванны и добавила мыло, сладкие масла, ракушки и улиток, которые подарил ей Джимбо, и щедрую горсть сухих цветов, которые Нилея предложила ей во время чаепития.
Винни спала.
Пам раздевалась медленно, не спеша снимая грязную, испачканную землей одежду.
– Ах… какое блаженство, – выдохнула она, чувствуя тепло пламени.
Она опустилась в ванну, полностью погрузилась в воду, спокойная и уставшая. Она выпускала пузырьки воздуха и терла волосы, чтобы освободиться от пыли и грязи. Ужинала не торопясь, смакуя каждый кусочек, наблюдая в окно за волнением океана, танцем облаков, сиянием убывающей луны и мерцанием звезд.
Густой пар заполнил комнату, и Пам почувствовала покой.
Однако спокойствие продлилось недолго.
Она вышла из воды, расслабленная, готовая намазаться кремами, очищающими порошками и различными снадобьями перед зеркалом. И именно там, у туалетного столика, все пошло наперекосяк.
Мимолетная надпись была ясной, очень простой: «Снова здравствуй, Памьелина. Как прошел твой день? Уверен, он был самым что ни на есть плодотворным».
– Джимбо! – закричала девушка, оглядываясь по сторонам. – Джимбо, иди сюда, черт возьми! Джимбо! Ты должен это видеть!
Винни проснулась, встревоженная. Пам попыталась успокоить ее нервными поглаживаниями.
Когда она снова сосредоточилась на зеркале, буквы изменились.
«Джимбо здесь нет».
– Гребаный мертвяк! Прекрати! – рявкнула Пам, разрываясь между страхом и яростью. – Оставь меня в покое! Перестань мучить меня! Мне было так спокойно! Джимбо!
«Джимбо здесь нет».
Пам спустилась по лестнице и, обнаружив, что в столовой пусто, вернулась в свою комнату, где увидела Винни, прильнувшую к зеркалу и лижущую его. Она схватила ее за хвост и прижала к себе дрожащими руками.
– К ней даже не приближайся, – строго сказала она, – или клянусь, я сплету паутину из красных нитей, чтобы ты никогда не смог вознестись, положу их в банку и запечатаю воском и дубовой смолой, чтобы ты навеки остался в этом мире.
«Я остаюсь в этой гостинице по собственной воле, и уверяю тебя, разъяренная девочка с претензиями на ведьму не представляет для меня угрозы. Ты думаешь, что очень умна, но на самом деле ты мало что знаешь».
– Я знаю достаточно, и я слишком привыкла, что меня недооценивают. Уходи. Уходи сейчас же. Твое присутствие отвратительно.
«Заставь меня, Памьелина, если у тебя так много сил. Посмотри мне в глаза и изгони меня отсюда».
– Мертвые не рассказывают сказок и у них нет глаз. Их съели черви.
«Иногда и у живых их нет», – прочитала девушка в зеркале.
Пам оставила Винни на матрасе и украдкой окинула взглядом комнату, стараясь найти что-то странное. Она осмотрела стены, мебель и окна. Не обнаружив ничего необычного, она встала на колени и заглянула в темное пространство под кроватью. Ничего.
Она поднялась и увидела, что буквы снова изменились.
«Забавно, вы все делаете одно и то же. Осматриваетесь вокруг, особенно за спину, но всегда забываете посмотреть вверх. Именно сверху за вами лучше всего наблюдать».
Слабого света свечей было недостаточно, чтобы видеть четко, но кое-что можно было разглядеть. Это была пушистая масса, левитирующая в воздухе с леденящими душу движениями и невнятными звуками, – призрачные танцы, постоянно меняющие форму, а сияние небесных тел и ночных светил создавало зловещую игру теней. Эти размытые силуэты были умело созданы, чтобы играть с мыслями девушки, искажать реальность и таким образом питать ее уже существующие страхи и создавать новые.
В голову ей пришло много всего.
Первым был огромный гуманоидный силуэт с кривой улыбкой и пятью налитыми кровью глазами, которые словно приглашали ее подняться, жестикулируя костлявыми и длинными руками, рывками тянущимися к ней из темноты, словно пытаясь схватить ее и утащить куда-то. Затем ее ум нарисовал очертания повешенных тел, медленно раскачивающихся из стороны в сторону, и их ноги без ногтей грозили запутаться в волосах девушки.
Почувствовав прикосновение, она плюхнулась на постель, издала пронзительный визг и вцепилась пальцами в простыни. Она в ужасе поползла назад, пока ее спина не уперлась в изголовье кровати.
По стенам комнаты расползались гниющие руки разного размера, которые двигались, как больные пауки, сталкивались друг с другом и падали на пол, чтобы затем взобраться по ножкам кровати и показаться над краем.
Пам начала хватать воздух ртом, доступ кислорода становился все труднее.
Закутанная фигура без лица внезапно материализовалась перед ней. Она висела в пространстве параллельно холодному телу фавны. Внезапно фигура распахнула нечто, напоминающее гигантскую змеиную пасть, и внутри этой пасти открылась другая, и еще одна, и еще, и еще, все кишащие острыми неровными зубами, пробивающимися сквозь треснувшие коренные зубы и окровавленные десны.
Пам потеряла контроль над своим телом, она начала отчаянно рыдать, достигая таких вершин громкости, о которых она и не подозревала. Именно тогда растительный вихрь пронесся по комнате на огромной скорости, создавая торнадо из сухой листвы, которая в итоге устлала пол.
Это были листья. Конкретно – дубовые листья, те самые, что были разбросаны по подземной пещере, когда они нашли огневиков.
Все это было всего лишь жалкой кучкой опавших листьев, насланного ветра и тщательно рассчитанной игры света и тени.
Пам услышала встревоженные шаги, приближающиеся к ее комнате, и вскоре в дверях появился Шеви с топором в одной руке и молотком в другой. Следом за ним пришла Клодин с дубиной, прикрывая живот.
– Ты в порядке, Пам? – спросил мужчина.
Фавна пришла в себя, поправила полотенце и кивнула.
Клодин подошла к ней:
– Ради луны, что случилось? Нам показалось, что кто-то пытает тебя, Пам.
– В некотором роде так и было, – сказала фавна, тепло обнимая подругу.
– Я осмотрю другие комнаты и нижний этаж, – сообщил Шеви.
– Ты ледяная. – Клодин ладонями растерла обнаженные плечи девушки. – Где твоя одежда?
– В сундуке, – ответила та.
Клодин молча помогла Пам вытереться и одеться, а когда увидела слова на зеркале туалетного столика, ничего не сказала об этом.
«Спокойной ночи, Памьелина», – прочитала она.
Клодин не нужно было задавать вопросы: она знала легенды и догадалась, откуда появилось сообщение и весь этот переполох. Она по-матерински обняла Пам и подошла к двери.
– Я ничего странного не увидел, – тихо сказал Шеви.
– Хорошо, – ответила Клодин. – В любом случае, сегодня я останусь с ней.
– Как скажешь. – Он протянул топор жене. – На всякий случай. Я буду в соседней комнате. Если я
