В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 2 - Марта Зиланова
Но только спустя несколько растянувшихся до невозможности секунд Маринка услышала стук каблуков удаляющейся Камиллы. Зараза, ну как же глупо-то! И положила подушку на голову: не видеть, не слышать.
***
Она так и не поняла, удалось ли ей поспать. Из-под подушки все время доносились голоса, смех, звук шагов, в голове продолжали крутиться мысли о проклятии, о Камилле… Но вместе с этим перед внутренним взором проносились какие-то невнятные образы и разыгрывались странные сюжеты, и все перекрывал усиливающийся шепот Бездны. Будто между сном и явью он проник в убежище Маринки из светлых заклинаний и белых стен гимназии и звал, что-то отчаянно пытался донести. Предупредить? Зараза – равноденствие близко. Неужели опять начинается?
Маринка сняла с запястья щекочущую фенечку и кинула ее на тумбочку. Широко зевнула, как одинокой холодной осенью в Темной гимназии на миг прижала к себе Динуську и направилась к выходу. Можно Азу взять на розыски Данила. Совсем собаку забросила.
***
Снег все никак не собирался сходить с клумб, но, подтаяв за день, успел покрыться ледяной коркой и блестел в свете росших из земли кристаллов как глазурь на прянике. Дорожки хоть и до брусчатки вычищены, слегка скользили, а Азе разгуливать по сугробам под настом было совсем неудобно: он проламывался под каждым аккуратным шагом собаки, царапал подушечки. Аза старалась не выходить в снег и жалобно посматривала на хозяйку. Ну, а что она могла сделать? Что мороз в марте, что перевороты в Китеже – ничего не изменить одной девчонке. Маринка поежилась – не выспавшаяся и голодная, никакое пальто не спасало от вечернего холода.
Она ходила между двух гимназий, ожидая появления Жорика или лучше сразу Данила, пыталась поймать пташку и сотворить себе кокон тепла. На бытовых заклинаниях они проходили его еще в начале семестра, но пташки так и не складывались в чары. Будто обрывались на кончике ксифоса, никак не скручиваясь в нужную форму. Какие-то искры тепла как будто проскакивали, но Маринка не была уверена, заклинание ли это работает, или она себя в этом сама убеждает. И на отработку времени не оставалось. Но что поделать? Друзей нужно выручать.
– Ты бы хоть на ужин зашла, – послышался из-за спины голос Жорика. Маринка обернулась и вяло улыбнулась. – Ох, какая она у тебя классная!
– Боялась на Алекса наткнуться, – покачала головой Марина, косо поглядывая, как Аза уже молотит хвостом и ставит лапы на грудь ее временному союзнику. Вот предательница. – После на кухню забегу.
– Ты знаешь проход на кухню?! – с восторгом в голосе воскликнул Жорик, не отрываясь от собаки. – Там сегодня пирог с вишневым вареньем был! И что, тебе могут прям добавку дать?
– Если что-то останется.
Так вот почему они с Алексом подружились, обжоры. Вздохнула, покосилась на гимназию:
– Алекса не видел?
– Чуть не столкнулся с ним, – нахмурился Жорик. – Пришлось полог невидимости быстро сообразить… Ужасно врать другу, – и так посмотрел на нее, с укоризной. А Маринка и отмахнулась, только выдохнула:
– Полог невидимости же высшее заклинание. Его почти никто из учителей не может навести. Тебе зачем гимназия вообще?
– Вот я родителям так же говорил, – довольно усмехнулся он. – Но ничего, тут, оказывается, весело, – но как-то замялся, потянулся за пазуху, в нагрудный карман форменного пальто, что-то достал и, не глядя на Маринку, протянул сверток. – На вот тебе. Пирожки с ужина. А то черт знает, когда мы еще Дэна поймаем.
Маринка приняла сверток. Недоверчиво посмотрела сначала на него, потом на Жорика. Почувствовала сквозь перчатки тепло еще не остывших пирожков.
– Не за что, – опередил ее Жорик. – Ты меня сегодня от этих зомбаков вытащила. И это после того, что я тебе наговорил вчера. Спасибо. Да, и тебе, хорошая девочка, тоже гостинец, – уже обратился он к Азе и выудил из кармана подушечку корма. Собака тут уже была готова повалиться в снег и подставить пузо для почесывания. – Ну, кто такая хорошая девочка?
– Может, к воротам пойдем? Данил должен на трамвае приехать.
Морозило все сильнее, Маринка уже было совсем нахохлилась и даже начала хлюпать носом, как почувствовала согревающую волну густого тепла. Она прикрыла глаза и улыбнулась: как хорошо-то! Но тут же насторожилась: тепло просто так в морозный мартовский вечер из ниоткуда не берется. Она повернулась к Жорику и устало спросила:
– Зачем?
– Что? Что зачем? – слишком старательно не глядя в ее сторону, спросил Жорик.
– Ой, да все ты знаешь – врать же не умеешь. Кокон. Зачем ты его мне наворожил? Спасибо, я и без того знаю, что никудышная волшебница.
– Что? – потряс головой Жорик. – По-твоему, мне делать нечего, чтобы ворожить только для того, чтобы показать, что колдую лучше кого-то? Серьезно?! Да я просто видеть не могу, как ты дрожишь на холоде. И Алексу так же наворожил бы. И кому угодно еще, вот Азе твоей.
– Но я об этом не просила, – упрямо нахмурилась Маринка.
– И что мне теперь делать: обогрев убавить или все-таки оставить?
– Убавить, – упрямо сжав губы, процедила Маринка.
– Пф, ну, как соизволишь, – Жорик махнул рукой, подул резкий поток ледяного ветра, пробравший Маринку до самых косточек. А союзничек, обогнав ее, быстрым шагом направился к остановке.
– Уф, – Маринка обхватила себя за плечи и тут же прибавила шаг, – Глефов, да подожди ты. Ну как, скажи ты мне, я или Алекс научимся сами возводить этот дурацкий кокон, если ты, даже без просьбы, будешь его ворожить для нас, а? Мне самой научиться надо. Вот я и решила, что ты просто рисуешься.
– По себе других не судят, – буркнул Жорик, но шаг все-таки сбавил и как будто о чем-то задумался.
– Ох, быстрее бы Данил приехал, – под нос прошептала Маринка, глядя на пустую трамвайную остановку.
– Нам еще лазарет вместе штурмовать, – также глядя вперед, тихо ответил Жорик мученическим тоном. Маринка вздохнула.
Данил появился на следующем трамвае. Вышел не один, а с еще несколькими гимназистами в черных зимних пальто. Но держался он в отдалении от остальных, ни с кем не разговаривал. Маринка посмотрела на Жорика:
– Ну, идем?
Он нахмурился еще больше, напряженно выдавил:
– Только ты это, сама можешь начать?
Маринка кивнула. Все ясно, значит, рассорились когда-то. То-то Жорик так резко на любое упоминание о Даниле реагирует.
Помня нравы своей бывшей гимназии, Маринка дождалась, когда часть темных отойдет в сторону, и
