В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 2 - Марта Зиланова

– Ну, он же всегда в трапезную первым бежал, – тихо протянул Жорик, провожая Алекса взглядом.

– Это не он, – отрезала Марина. – Проклятие Длинноносова. Оно как будто на него сильнее действует.

– Похоже, – со вздохом кивнул Жорик. – Идем на обед? Или у тебя есть еще идеи?

– Разве что ночью взломать медпункт, – грустно усмехнувшись, покачала головой Марина. – Может, мусор еще не успеют выкинуть?

– Я не думаю, что знахарка выкинула результаты, – задумчиво протянул Жорик. – Помнишь, она же говорила, что каждое исследование на проклятие должно сопровождаться отчетом полицейским? Так что, наверное, какой-то архив у нее есть. И я действительно могу взломать лазарет, – Маринка посмотрела на него с неподдельным восхищением: так спокойно и уверенно он говорил, как будто это действительно тривиальная задача. – Я справлюсь с замками и ночной сигнализацией. Тогда мы узнаем, под каким заклятием Китеж. И расколдуем всех.

– Да, под каким заклятием Алекс и Сережа! – воскликнула Марина, и огляделась по сторонам. Добавила тише, – Ты действительно сможешь?

– Конечно, – пожал плечами Жорик. – Когда узнаю точный вид проклятия, смогу. Их двоих точно. Но вот как подступиться к остальным китежцам, я пока без понятия.

Маринка махнула рукой:

– Как и зачаровать всех ведичей города! Да и плевать на всех!

– Нет! Надо всех! Никого нельзя зомбировать.

– Сначала расколдуешь ребят, родителей там, а дальше посмотрим, что делать, – махнула рукой Маринка. – А ты сможешь в гимназии остаться? Надо идти вечером, когда все разъедутся.

– Да, – кивнул Жорик. – Только родителей предупрежу. Еще я хочу попробовать встретиться со старым другом из Темной. Так что по любому нужно остаться.

Маринка нахмурилась и с подозрением взглянула на Жорика, но вспомнила, что видела Жорика и Данила на Дмитриевскую Субботу.

– Ты знаешь Данила, – сказала она. – Я тоже к нему собиралась. Длинноносовы не могут быть однофамильцами, да?

– Только не говори, что ты и с ним подружилась, – после продолжительной паузы недовольно протянул Жорик и на миг зажмурился.

– Мы не дружим, – протянула Маринка. Разве можно дружить с кем-то и не видеться месяцами? Так не бывает. Но с улыбкой добавила. – Данил один меня поддержал, когда в Темной узнали, что я пробую освоить светлое ведовство.

Но Жорик, вместо того чтобы самому что-то рассказать об общем знакомом или добавить что-то о проклятии, только плотно сжал зубы, и оставшуюся дорогу до трапезной они прошли молча. Уже перед самым столом сказал:

– Вместе пойдем Данила искать, хорошо? Только без Алекса давай, – добавил он, хмуро глядя на спину друга, уже сидящего за столом магов.

– Я думаю, мы можем встретить Данила перед началом уроков во дворе, – кивнула Маринка. – А у Алекса все равно тренировка. В лазарет и в библиотеку после ужина?

– После отбоя, – качнул головой Жорик. – Мы с Алексом и Серегой давно нашли способ обходить ночные сигнализации в гимназии. Я встречу тебя у ваших комнат.

Так вот как Алекс на каникулах ночами в приставку в комнате отдыха играл. И вздохнула: каникулы остались будто в прошлой жизни, столько всего произошло за последнее время.

***

Остаток учебного дня Маринка старательно избегала любых разговоров о проклятии и новом Председателе. Концентрировалась на уроках, внимательно слушала учителей, обсуждала задания с Алексом и Сережей, держалась подальше от Жорика – все как обычно. Как будто ничего и не происходило, даже Алекс снова казался нормальным. Почти. Но приходилось сдерживаться, следить за собой и словами, отчего к концу дня Маринка устала гораздо больше обычного и, распрощавшись с ребятами, свалилась без сил на своей кровати в спальне.

Данила они с Жориком пойдут встречать в семь вечера, значит, у нее еще три часа на отдых. По-хорошему, посвятить бы это время урокам, да и дежурные кураторы могут быть недовольны «ее ленностью», но Маринка всю прошлую ночь так толком и не спала из-за мыслей о проклятии, а тут еще после отбоя предстояла вылазка в лазарет. Широко зевнув, распустила волосы, быстро набрала фенечку – разбудить через два часа, – повязала ее на запястье и приготовилась положить голову под подушку, чтобы спрятаться от тусклого света из окон и общажного шума. Заметила, что в дверях появилась Камилла – она продефилировала по проходу между рядами кроватей. Маринка напряглась, отвела взгляд, делая вид, что ее не замечает, и, когда та прошла мимо, облегченно вздохнула. Но Камилла резко остановилась, повернулась к Маринке и широко улыбнулась:

– Душечка! Ты меня в последние дни как будто избегаешь, ха-ха, – и со все тем же добродушным выражением лица подошла к ее кровати и уселась на краешек. – Как твои дела? Ты наконец-то помирилась с Жориком? Я та-ак за вас рада!

Маринка подавила зевок и с силой сжала челюсти. Почему эта принцесска лезет к ней вечно в самый неподходящий момент? Маринка так и не решила, что делать с этой «дружбой». Сама Камилла была по-своему умна: держи врага на коротком поводке. Но неужели возможно делать вид, что все хорошо, после подслушанного?

– У нас просто общий проект, – потерев глаза, холодно ответила Маринка, одновременно отчаянно пытаясь собрать остатки сил, чтобы отыграть еще одну роль. – Для кружка зоологии Эмманила.

– И вы оба любите животных, это же так мило, – широко улыбнулась Камилла. Маринка усталым взглядом всматривалась в ее приветливое лицо. Вот гадюка, а. Какая же… Маринка тряхнула кудряшками. Нет, не кудряшками. Патлами. Поджала губы, сцепила пальцы.

– Наверное, он тебе и с заклинаниями может помочь, да? – продолжала между тем Камилла.

– Слушай, – выдавила Маринка. И хотела сказать, что устала и ей нужно отдохнуть, но, чем дольше она смотрела в фарфоровое невинное личико Камиллы, тем меньше правильных слов шло в голову. Такая злость накатила – на усталость, на проклятие, на подлое предательство, на как будто подведшего ее Алекса. Вот и не выдержала. – У меня нет времени на весь твой бред. Дай поспать.

– Что, прости? – вскинулась Камилла и захлопала ресницами.

– Нужен Вампилов, ему голову и морочь, – скрестив руки на груди, процедила Маринка. – А меня с моими патлами оставь в покое.

И тут за невинностью личика Камиллы, наконец, проступило что-то новое: удивление, которое очень быстро будто сползло, лицо осунулось. Буквально на миг на нем проскользнула вина и стыд, но Камилла, расправив плечи, поднялась с кровати усмехнулась уголком губ и высокомерно посмотрела на Маринку сверху вниз.

– Конечно, патлами! Ты в зеркало хоть иногда смотришься? – с вызовом в голосе сказала она. – И что ты мне сделаешь? Побежишь жаловаться Вампилову и Глефову?

– Да мне нет до тебя дела! До Глефова, Вампилова – кого угодно. Поспать дай, наконец, – и Маринка натянула на