Здесь и сейчас - Андрей Волковский
Джон понимал, что глупо бояться собственного трупа, но душный ужас липкими щупальцами пробирался к сердцу. Он упал на задницу и медленно пополз к стене, не сводя глаз с трупа.
“Боже мой, боже мой, боже мой!” — истерично и монотонно билось в сознании.
Труп не шевелился. Но Джону казалось, что тот следит за ним мёртвыми глазами. Следит, чтобы... Чтобы что?
Резкий звук снаружи заставил Джона подпрыгнуть. Велосипедный звонок. Несмотря на призрачность, Джон чувствовал и липкий пот, и шум в ушах, и нехватку кислорода. Постарался медленно вдохнуть, но мельком взглянул на труп — и снова начал задыхаться.
“Интересно, можно ли умереть дважды?”
Он не мог оторвать взгляд от тела. Смотрел и смотрел, пока ему не начало казаться, что труп медленно-медленно приподнимает голову.
Джон неуклюже поднялся и вдоль стены, чтобы не поворачиваться к мертвецу спиной, быстро прокрался к входной двери.
Лучше умереть от солнца, как нежить в кино, чем оставаться с покойником.
Солнце ослепило, и Джон зажмурился.
— Вот ты где! — раздалось справа, и он неуверенно приоткрыл глаза.
Справа стоял высокий полупрозрачный незнакомец. И определённо обращался к Джону.
— Никак тебя найти не мог! — с упрёком сказал мужчина. — А нам пора уже!
— Куда? — выдавил из себя Джон. — На тот свет?
— А как же! — усмехнулся собеседник.
Затем схватил Джона за руку, и мир завертелся, рассыпаясь тысячами осколков.
— Молодой человек, я вообще-то с вами разговариваю! — резкий женский голос заставил Джона очнуться и оглядеться.
Он стоял у стойки в каком-то забитом людьми шумном помещении. С другой стороны стойки на него с раздражением смотрела безвозрастная женщина в белых одеждах.
— Ещё раз повторяю: вам нужно заполнить четыре бланка о жизни, три о смерти и два покаяния. Затем отнести всё это в кабинет 435, понятно?
Джон помотал головой.
— Вот, берите бланки, ручку. Ручку потом верните. Следующий!
Он послушно взял бумаги и ручку с причудливым жёлто-сине-красным корпусом и отошёл.
Его поминутно толкали снующие туда-сюда люди: мужчины и женщины, старики, подростки и совсем малыши. Белые, чёрные, азиаты, латиносы.
Наконец ему с трудом удалось пробиться к столику, за которым сидели восемь человек и сосредоточенно заполняли какие-то бумаги. Джон пристроился с краю и положил перед собой выданные бланки.
Вопросы заставили его краснеть от стыда, гореть от ярости и тосковать всей душой.
“Что вы почувствовали, когда украли конфету у кузины в шесть лет?”
“Как вы опишете свои чувства от подглядывания за соседкой, мисс Дэвис?”
“Почему вы не признались своему приятелю Мэту Питерсону, что солгали о его подружке и парне из колледжа?”
”Когда вы впервые пожелали смерти другому человеку?”
“О чём вы думали, когда приехали на похороны отца в 2017 году?”
“Какой день из вашего детства вы прожили бы заново?”
Он не хотел отвечать, но все вокруг сосредоточенно писали. Тогда Джон решил ответить на самые простые вопросы. Постепенно он увлёкся и вскоре, как и все вокруг, писал, писал и писал.
Не сумел ответить только на вопрос из второго бланка о смерти:
”Как вы умерли?”
Так и пошёл в 435-ый кабинет с недозаполненными бланками.
В кабинете рассеянный мужчина пытался одновременно выкурить сигару, заварить кофе, выровнять папки на столе и засунуть в ящик большого плюшевого енота. Всё получалось одинаково не очень.
— Ну-с, что у вас? — невнятно поинтересовался он, жуя кончик сигары и с силой толкая енота в бок.
— Вот, — Джон нерешительно протянул бланки.
— А, ясно! — не глядя ответил мужчина и пихнул бедром стопку папок на столе. — Что ж, выбирайте.
Он мотнул головой куда-то влево. Джон повернул голову и ахнул. На стене висела огромная карта мира, вся мигая и переливаясь.
— Выбирайте страну, город и тому подобное, — пропыхтел мужчина, хлопнув кофейником по еноту.
Джон подошёл ближе и, как зачарованный, уставился на карту. Англия, ему всегда нравилась Англия.
Повинуясь его мыслям, карта развернулась к нему Европой и стремительно увеличила Туманный Альбион.
Нет, лучше что потеплее! Италия!
Карта сдвинулась южнее.
На берегу моря... Палермо! Вот! Звучит прекрасно!
Карта Палермо с залитыми солнцем домиками и величественными дворцами заворожила Джона полностью.
***
— Тужься, Габриэлла! Тужься! Давай!
Габриэлла Диас производила на свет первенца, а под крышей дома Диасов белобрюхая стрижиха высиживала яйца.
— Давай, Габриэлла! Головка показалась!
Громкий плач огласил комнату на радость измотанной матери.
А новорождённый Джон наконец проклюнул яйцо изнутри и запищал, разинув крошечный клюв.
"Впустите нас!"
“Наконец-то нас выпустили! Мы свободны! Свободны, свободны, свободны!
Вокруг была тьма. Мы так тосковали. Нам было холодно. Голодно. Голодно. Очень голодно.
Печать рухнула. Злая печать, жгучая. Рухнула! И мы летим, летим, летим. Через то, что растёт. Через то, что строят. Туда, к еде. Нам так голодно!
И холодно. Пустите нас! Пустите, пустите, пустите!
Мы летим, мы хотим, мы ищем.
Где вы, вкусные, обиженные, злые? Мы уже близко. Вы нужны нам. Очень нужны.
Нам так холодно! Мы войдём в ваши сердца и будем есть вас медленно-медленно, долго-долго. Вам не будет страшно. Не надо бояться. Пустите нас. Пустите, пустите, пустите!”
На крышу блочной пятиэтажки опустились тревожно мерцающие болотно-зелёным вихри. Просочились сквозь бетон и потекли по перекрытиям внутри дома. Они то и дело замирали и перемигивались: годится? Нет, не годится. Надо искать дальше.
Один из вихрей просочился на очередную кухню — и засиял так, что другие вихри тут же устремились к нему, растекаясь мутными узорами на стенах, дверях и окнах.
На кухне, облюбованной вихрем, сердитая женщина мыла посуду, швыряя вилки и ножи на сушилку. Злое лицо. Нервные жесты. Тёмные мысли.
В соседней комнате нетрезвый мужчина раздражённо переключал каналы, матерясь сквозь зубы. Перекошенное лицо. Резкие движения. Тёмные мысли.
В детской обозлённая на весь свет девочка выкручивала руку кукле, повторяя папины ругательства. Заплаканные глаза. Дрожащие губы. Тёмные мысли.
Рядом заливался плачем младенец.
— Да уймите его кто-нибудь! — рявкнул отец. — Покоя нет! Провалитесь вы все!
— Сам уймись, — прошептала дочка. — Сам провались!
— Чтоб ты сдох, алкаш несчастный! — прошипела себе под нос женщина и с размаху бросила в раковину ложку.
“Мы нашли вас! Нашли, нашли, нашли!
Пустите, пустите, пустите — нам холодно. Мы хотим
