Здесь и сейчас - Андрей Волковский
Валерий растерянно пробежался туда-сюда, уткнулся в стену. На стене играли в догоняшки сразу несколько зайчиков.
— Простите, а вы не знаете, где живут радужные зайчики? — вежливо спросил крыс.
Зайчики, не переставая скакать с места на место, закидали его вопросами.
— Радужные?
— Это как?
— Это где?
— А так бывает?
— А ты кто?
— А зачем тебе?
Крыс переводил взгляд с одного зайчика на другого. Видимо, отвечать придётся сразу всем.
— Кхм, я Валерий. Я крыс. И, кажется, я потерялся. Радужные зайчики — они от цветного витража. Они живут в доме напротив моего. Нашего с Толиком.
Зайчики замельтешили ещё активнее.
— А Толик тоже крыс?
— А как это — «потерялся»?
— Витраж! Как интересно…
— Валерий — смешное имя!
— Потерялся — это грустно…
Наконец на стену перед Валерием выскочил большой солнечный заяц и, почесав лапой нос, сказал:
— Мы-то тут живём и рядом никаких витражей не видали. Ты спроси у проводных паучков! — заяц указал лапой вверх и в сторону. — Провода — они по всему городу идут, всюду проходят, и паучкам сверху всё-всё видно. Давай вон к тому столбу беги: я допрыгну, позову их, а уж дальше ты сам.
Валерий горячо поблагодарил зайца и побежал к столбу, стараясь не высовываться из высокой травы.
По проводам и правда скакали маленькие искрящиеся паучки. Валерий замер, залюбовался тем, как ловко они скачут. Но где-то неподалёку неожиданно каркнул чёрный ужас, и крыс поспешно заговорил:
— Уважаемые паучки! Прошу вас, подскажите мне, где находится высокий дом с витражом? Я живу в пятиэтажке напротив и очень хочу попасть домой!
Паучки поперемигивались между собой, а потом загудели. Дивным образом в гуле проводов Валерий разобрал слова:
— Иди за нами. Знаем дом. Покажем дом. Иди за нами.
Валерий радостно подпрыгнул на месте.
— Спасибо вам! Тысячу раз спасибо!
Паучки на проводах, уходящих влево от столба, заискрились ярче, указывая направление, и Валерий помчался налево. Главное — не высовываться из травы, чтобы не увидел чёрный ужас.
Валерий бежал и бежал, пока его внимание не привлекли волнующие запахи. Пахло одновременно чем-то вкусным, чем-то гадким и чем-то непонятным. Крыс остановился, пытаясь понять, что это.
Правее высились огромные железные коробки, полные мусора. Коробки стояли за белой загородкой, но видно их было прекрасно, а запах разносился во все стороны.
Валерий принюхался, чихнул: нет, дома определённо пахнет лучше! — и собрался бежать дальше.
— Эй, ты чьих будешь? — донёсся до Валерия хриплый голос.
Он повертел головой и увидел троих крупных серых крысюков. Вид у них был откровенно бандитский: Валерий видел немало бандитов по телевизору, и это точно были они! Крепкие, злые, с подозрительно прищуренными глазками и обгрызенными в драках ушами.
— Я… я…
— Небось, домашний! — протянул левый крысюк с обломанными усами. — Ишь какой беленький!
— Я крыс Толика! — выпалил Валерий. — Валерий!
— Вале-е-ерий! — ехидно протянул правый крысюк, здоровущий и одноглазый.
— Толик… Толик… — пробормотал центральный крысюк. — Это Толик-Анаболик из аптеки? Или Толя-Воля, который из зоомага сбежал?
— Не, Серый, зуб даю: Толик — это человек!
Крысы осуждающе зашумели. Валерий и не заметил, как к этим троим присоединилось ещё десятка полтора серых крысюков самого преступного вида.
— Человек? — прищурился центральный.
Валерий на секунду захотел соврать, но он честный крыс. К тому же он не будет стыдиться Толика. Пусть тот и человек, но ведь хороший!
— Да!
Крысы зашумели ещё громче, и центральный крысюк сказал:
— Нет, это не дело! Крысы не должны жить с людьми! Мы должны внушать ужас и трепет!
Крысы согласно загалдели.
— Мы не маленькие милашки! Не ми-ми-ми! Мы должны отнимать добычу, а не ждать подачки! Смотри!
Крыс бросился к большим железным коробкам. К ним как раз приковыляла старушка с чёрным пакетом. Завидев здоровенного крысюка, старушка всполошилась, запустила в него пакетом, не попала и заторопилась прочь, причитая и качая головой.
Брошенный старушкой пакет порвался. Оттуда вывалились рыбные скелетики, чёрствые сухари, какие-то корки и пластиковый стакан с остатками сметаны.
Серые крысы подняли писк и ринулись к отбросам, вереща и отталкивая друг друга.
О Валерии все забыли. Он повёл носом, вспомнил пышные оладушки, свежие яблоки и морковку, орешки и зёрна, яйца и хрустящие галеты. Вот это еда! А драться за кислую сметану и останки рыб — это не для него.
Валерий поднял голову, нашёл взглядом мерцающую линию паучков и побежал дальше.
Лапы устали от непривычно долгого бега. Бег в колесе — это, оказывается, совсем другое.
Впереди послышался неравномерный шум. Чем ближе подбегал Валерий, тем громче шумело, шуршало и гудело.
Наконец крыс высунулся из травы и увидел дорогу. Бесконечную дорогу, полную машин. Больших, очень больших и огромных. Они сигналили и тарахтели, громыхали и урчали, некоторые гремели музыкой. Между ними то и дело проскакивали вёрткие мотоциклисты.
А вот Валерию не проскочить. Задавят ведь — и не заметят.
Валерий разнервничался и, забыв об осторожности, выбежал на площадку со скамейкой под навесом. Людей тут, к счастью, не было, и Валерий живо взобрался на скамейку. Нет, и отсюда конца-края этой дороге не видно.
Что-то пронзительно запищало — и машины встали, недовольно фыркая. Валерий увидел, как неподалёку от его скамейки люди пошли наперерез машинам. Вот бы и ему так!
Валерий спрыгнул со скамейки и побежал к людям. Но пронзительный писк вдруг прекратился, и машины, страшно гремя, помчались по своим делам.
На Валерия упала тень. Он встал на задние лапы и задрал голову. О нет, это чёрный ужас!
Крыс бестолково заметался, пронзительно пища:
— Помогите!
И тут большое белое и мохнатое что-то с оглушительным лаем кинулось к нему. Валерий зажмурился и мысленно попрощался с Толиком и с жизнью, но пёс всё не ел его, а только прыгал вокруг, приговаривая:
— Кыш, гадкая птица! Кыш отсюда!
До Валерия наконец дошло, что его не собираются есть — во всяком случае, прямо сейчас, — и он отважился приоткрыть глаза.
К нему тут же сунулся огромный чёрный сопящий нос.
— Напугался, малой? Ох уж эти вороны! Не люблю это племя! То за хвост дёрнут, то косточку украдут! Хитрые птицы! Ты цел?
Валерий кивнул:
— Да, спасибо вам! Я, кстати, Валерий, а вы?
— Да не за что, —
