Проклятие четырёх ветров - Нина Шевелинг

– Как пожелает милорд. – Билли снял с плеча сумку и достал из неё пачку красного виноградного сока. С театральным поклоном он протянул пачку Гасу.

– Э-э, да ты попить принёс? – растерянно отозвался тот. – И что?

Билли ухмыльнулся и вытащил ещё и пачку ватных дисков.

– Для одних – это просто напиток. Для других – самое сладкое в мире зелье, раскрывающее все секреты.

Гас с недоверием посмотрел на пачку сока.

– И оно сработает?

– Если текст написан карбонатом натрия, то сработает, – ответил мальчик. – Это связано с химической реакцией калия и натрия. Хочешь подробностей – спроси у моего брата.

– Ладно. Давай попробуем. – Гас взял дневник со стола. Потом смочил ватный диск виноградным соком, открыл первую страницу и осторожно провёл им по бумаге.

Все трое напряжённо следили за тем, как бумага впитывала жидкость. И вдруг, словно по волшебству, на странице проступил сероватый узор – тонкие линии, которые стали медленно складываться в корявые слова. Появилось всего три строки, но в них содержалось больше, чем охотники за ветрами смели надеяться:

СЕКРЕТНЫЕ ЗАПИСИ ГАСА ГРЕНВИЛЯ

1902–1910

Воспоминания о событиях, изменивших всё

– Потрясающе!

– Сработало!

Билли и Кейт от радости чуть не бросились друг к другу в объятия. Гас ничего не сказал, но, когда он перевернул страницу и начал протирать соком и её, руки его дрожали от волнения. Снова появились сероватые буквы, и на этот раз они покрыли весь лист. Гас читал вслух, а Кейт и Билли слушали, затаив дыхание. Так они и двигались, запись за записью, страница за страницей, и наконец всё случившееся начало обретать смысл.

Глава 19

Дорогой дневник

Даркмур-Холл,

10 июня 1902 года

Дорогой дневник!

Ну не странно ли, что десятилетний мальчик пишет дневник невидимыми чернилами?

Но иначе нельзя. Прошлой ночью случилось нечто, о чём я не могу молчать. Поскольку мне не с кем поговорить, я расскажу это тебе. А чтобы ты не выдал мою тайну, напишу её невидимыми чернилами. Если учесть, как часто Джордж обшаривает мою комнату, это, наверное, самый надёжный способ.

Мне давно пора было спать. Но над морем собиралась буря, а я обожаю бывать на пляже в шторм. Особенно ночью. Так что я выскользнул из дома и спустился к воде. У меня есть любимое место – ниша в скалах, откуда открывается вид на всю бухту. К побережью неслись чёрные горы облаков, и клокочущее море предвещало сильнейший ураган.

И вдруг я увидел свет. Он исходил от скал на другой стороне залива, что очень странно в такую погоду. К тому же в той стороне нет ничего, кроме старого машинного отделения.

Вскоре я увидел корабль. Он, должно быть, сбился с курса, потому что подходил всё ближе к маяку! И он был слишком мал, чтобы справиться с огромными валами.

Порывом ветра до берега донесло жуткий треск и грохот. А потом корабль исчез.

Шторм бушевал как ни в чём не бывало, такой беспощадный и яростный, какого я прежде не видывал. Буря поглотила судно. И теперь, вспоминая о тех минутах, я понимаю, что в один миг исчез не только корабль, но и странный свет в скалах.

Ужасно, не правда ли? Но впереди поджидали события куда страшнее.

Когда буря утихла, я спустился на пляж, собираясь вернуться домой. Облака расступились, и лунный свет посеребрил бухту.

Вдруг я заметил, как волны что-то вынесли на берег. Сначала мне показалось, что это плавник: может, обломок затонувшего корабля – доска, мачта или что-то вроде того. Но, подойдя ближе, я разглядел, что это человек, который из последних сил выбрался на берег и рухнул на мокрый песок.

Я не знал, что делать, и, словно заворожённый, застыл, глядя на фигуру на земле. Мне вдруг стало ужасно страшно, сам не знаю почему. Помедлив, я всё же подошёл к мужчине и опустился рядом с ним на колени.

– Вам помочь? – спросил я дрожащим голосом.

Он повернулся ко мне. Его лицо было очень бледным, щеку пересекал шрам, а взгляд был мутным и пустым. Мужчина пошевелил губами, но слова прозвучали так тихо, что я ничего не разобрал. Тогда я наклонился к нему, едва не касаясь ухом его губ.

– Храни это… с честью, – выдохнул он. – Найди того… кто будет этого… достоин.

Я не понял, о чём он говорил. Но потом почувствовал, как мужчина что-то вложил мне в руку – мокрый бархатный мешочек.

– Пожалуйста, – пробормотал он, а потом закрыл глаза. Не знаю, потерял ли он сознание или умер.

Заметив краем глаза какое-то движение на другом конце бухты, я поднял голову. К нам приближались несколько фигур. Что им понадобилось здесь посреди ночи? Быть может, они видели, как затонул корабль, и теперь искали этого человека? Или меня? Что будет, если они найдут меня с этим незнакомцем и с его мешочком в руках?

Мысли совершенно перепутались. Я побежал к скалам и забрался обратно в нишу, пытаясь спрятаться.

К выброшенному на берег человеку подошла небольшая кучка деревенских – Мэтью Крукер, Том Фаллон и Питер Шелби. С ними, как ни странно, был и мой брат Джордж.

Они опустились на колени рядом с неподвижным телом, заговорили, потрясли за плечо. Но незнакомец не пошевелился и не ответил. Мэтью Крукер пощупал его пульс и наконец покачал головой. Мужчина был мёртв.

Не знаю, почему я не вернулся домой. Может, мне казалось, что я обязан этому чужаку. Как бы то ни было, я последовал за троицей, когда они положили тело на поспешно доставленную телегу и повезли его по тёмным проселочным дорожкам к кладбищу. Спрятавшись за кладбищенской стеной, я смотрел, как они выкопали могилу и опустили погибшего туда. Потом они засыпали яму, поклялись хранить молчание о случившемся и пошли обратно в деревню.

Понимаешь ли ты, дорогой дневник, что произошло? Они стёрли все следы этого человека. Он исчез в земле, как его корабль – в морских глубинах. Почему? И почему они вообще оказались на пляже?

Я стал искать подходящий камень, чтобы отметить могилу, и чудовищными усилиями прикатил валун, который, если приложить немного