Магический магазин Элери - Ника Волшебница

— Правда? — малышка не удержалась, и раскатистый грохот её шёпота пронёсся по тюрьме.

Все замерли, прислушиваясь: полицейский громко всхрапнул и зачмокал.

— Правда-правда, — Элери старалась говорить мягко, судорожно соображая, — и мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Я уже кое-что придумал! — воскликнул Брик и, раскрыв свой ящичек, начал возиться в углу.

Наконец, с полчаса спустя, он протянул девочке металлическое кольцо диаметром сантиметров пять. Она с недоумением посмотрела на гнома.

— Это приглушитель голоса, — пояснил Брик, — попробуй поднести его ко рту и что-нибудь сказать.

Девочка с сомнением поднесла кольцо ко рту и, помедлив, шёпотом произнесла:

— Я.

К её изумлению, голос прозвучал обыкновенно.

— Ух ты! — воскликнула она. И даже это прозвучало тихо.

Глаза девочки наполнились слезами, на сей раз от счастья:

— Я уже много лет почти не разговариваю из-за того, что мой голос всем мешает.

— Как же это вышло? — Элери посмотрела на девочку с сочувствием и вновь задала этот вопрос.

Та задумалась.

— Кажется, мне было года три, когда это началось. Сначала мой голос был самым обычным. Но я очень любила разговаривать и петь. И родители с бабушкой постоянно шикали на меня. Говорили, что я слишком шумная и очень им мешаю, — голос девочки почти сразу стал хриплым, видимо, после долгого молчания. Она кашлянула и продолжила:

— И тогда я стала говорить всё меньше и меньше, чтобы никому не мешать. А однажды утром вышла на кухню пожелать всем доброго утра и… И… Мой голос отчего-то стал таким громким, что даже окно треснуло… Ужас, как на меня тогда ругались… — детские бровки сдвинулись к переносице, — с тех пор я больше не разговаривала. Иногда только, случайно…

— Так вот почему ты прижимала руки к губам, — Элери сочувственно погладила малышку по голове.

— Да, — она задумчиво глянула на свои ладони, — так я не забываю, что должна молчать. Это ужасно неудобно, если честно, я совершенно ничего не могу делать… Так что спасибо вам за этот приглушитель! — она улыбнулась, глядя на Брика.

— Нет-нет-нет, — гном покачал головой, — приглушитель я у тебя заберу!

Элери посмотрела на погрустневшую девочку и с осуждением — на гнома.

Зато Мелисса тут же разгадала его затею и поддержала её:

— Брик прав. Приглушитель нужно будет забрать. Но ты должна разрешить себе разговаривать и петь. И обязательно — играть на пианино!

— Да как же?! — на сей раз голос девочки даже через кольцо прозвучал громко, — вы же видели, что произошло?! Я больше никогда не сяду за пианино… Если вообще выйду из этой тюрьмы!

— Из тюрьмы мы обязательно выйдем, — гном внимательно рассматривал решётки, расположенные под потолком, — но сначала ты должна сделать то, что сказала фея.

— Но я… Я не знаю, как, — девочка поникла.

— Мы поможем тебе, — Мелисса подлетела и села рядышком, — вспомни тот день, когда твой голос стал оглушительным… Что случилось перед этим?

— Вечером я играла в свой конструктор и начала петь песенку, — малышка хмурилась, силясь вспомнить события того дня, — а папа смотрел новости… И он обернулся и крикнул что-то, вроде: “Ну хватит уже, из-за тебя я ничего не слышу!” — губки девочки задрожали… Я тогда бросила всё и ушла спать. И пообещала себе, что никто от меня больше ничего не услышит. А с утра всё равно пошла со всеми здороваться…

— Ого, — Элери покачала головой, — получается, ты сама себе запретила быть громкой.

— Вых… выходит так, — девочка уставилась туманным взглядом в стену, словно перед её внутренним взором вставали картины из того дня, — но как же мне теперь это исправить?

Все призадумались, и вдруг Брик заговорил:

— Когда я был маленьким, я сильно поссорился с мамой: я начал стучать молотком и разбудил своего маленького братика. И мама разозлилась. А я обиделся, взял свои вещи и ушёл из дома. Шёл-шёл до самого заката по какой-то тропе, и вдруг понял, что моя обида на маму не имеет никакого значения: ведь если я уйду навсегда, я больше никогда не увижу её и братика, и папу… И тогда я изо всех сил побежал обратно. К середине ночи вернулся домой, и оказалось, что меня искали и очень переживали… И я, и родители тогда многое поняли… У меня, конечно, другая история. Но мне вдруг подумалось, что ты должна простить своих родных за их желание тишины. Но и себе позволить быть такой, какой ты родилась — звучной и музыкальной.

— Брик совершенно прав, — Мелисса согласно кивнула, — то, что мы запрещаем себе, рвётся из нас наружу, ломая всё вокруг. А то, что принимаем, становится нашей силой. Тебе нужно принять свой голос и свою музыкальность…

— Но… но… — глаза девочки бегали от одного к другому, — но они ведь всё равно будут говорить мне, чтобы я была тише! И зачем тогда мне этот всё?

— Не будут, — покачал головой Брик.

— Не будут, — согласно кивнула Мелисса, — если ты позволишь себе звучать, мир сам захочет тебя услышать.

— Всё равно не понимаю, — девочка опустила приглушитель, положила локти на колени и уставилась в пол.

— Знаешь, твой голос… — Элери тщательно подбирала слова, — ты не даёшь ему звучать, и он копится. Как воздух в воздушном шарике. А когда воздуха становится слишком много…

— Шарик лопается, — закончила Мелисса.

— Именно. И происходит взрыв. Ты дала себе обещание быть неслышимой, но все эти годы твоё желание звучать — словно воздух в шарике. Ты должна разрешить себе его выпустить. Иначе будет взрыв.

— Но родители… — девочка глянула на Элери с отчаянием.

— Не родители. Именно ты сейчас принимаешь решение…

Мелисса переставила музыку на шкатулке, и помещение заполонила тихая успокаивающая мелодия.

— Закрой глаза, — шепнула она девочке, — а теперь услышь голос в своём сердце… Разве он невыносимый? Грохочущий? Шумный?

Малышка сделала то, что сказала фея, и шепнула:

— Нет, он красивый. Очень красивый. Надо же…

Открыв глаза, она удивлённо посмотрела на остальных:

— Что случилось? — все трое широко улыбались.

— Ты только что говорила без приглушителя, — хихикнул гном.

— Что?! Не может быть! — девочка глянула на кольцо в опущенной руке.

— Компас! — Элери почувствовала вибрацию в сумке, — нам нужно возвращаться!

— Без паники! — Брик ловко выудил из чемодана малюсенькую ножовку и влез по влажным кирпичам к зарешёченному окошку.

Вжух-вжух-вжух! Через несколько секунд металлическая палка с грохотом упала на пол.

— Что это вы там делаете?! — полицейский зашевелился в кресле.

— Уронила очешник, извините! — как смогла громко зашептала Элери, сроду не носившая очки, и отчаянно закивала Мелиссе на шкатулку.

Фея быстро переставила мелодию