Музейное чудовище, или Я - не ведьма! - Полина Миронова

Подниматься по витой каменной лестнице на третий этаж с двумя сумками было тяжко. Я постояла на площадке третьего этажа, переводя дыхание, и поплелась к своей новой комнате. Перед табличкой «307» на миг застыла, успокаивая расшалившееся сердце, и решительно толкнула дверь. Надеюсь, никто из моих соседок не озверел.

Открыла. И обомлела.

Комната была совсем не похожа на мою прежнюю общежитскую. Она оказалась очень уютной. Пахло свежей выпечкой и какими-то духами с нотками хвои, на стенах висели постеры с группами, которых я не знала. На окне висели милые оранжевые шторы с крупными синими цветами, отчего комната казалась еще светлее и солнечнее.

Кроватей было четыре, а соседок соответственно трое. Одна из девушек, русоволосая, что-то жарила на переносной плитке, вторая, с тёмными кудрями до пояса, разбирала пакет с покупками, а третья, маленькая и рыженькая, сидела на кровати и читала книгу.

Девчонки оказались совершенно обычными. Вздернутые носы, конопушки. Я даже удивленно зависла, не увидев вытянутых звериных морд. А потом сделала шаг внутрь и громко поздоровалась, потому что вежливых людей реже съедают.

— О! Новая соседка! — обрадовалась русоволосая, откладывая лопатку. — Мы уже слышали про тебя! Проходи, располагайся! Мы тут как раз обедать собираемся, присоединяйся. Я — Лика, это Соня, — она кивнула на кудрявую, — а это Яна.

— Марина, — сдавленно выдавила я, всё ещё находясь в лёгком ступоре.

Соня ловко отобрала у меня сумки и задвинула под не заправленную кровать, на которой кучкой лежало свежее постельное белье. А потом, как фокусница, вытащила откуда-то еще одну табуретку. Меня усадили за импровизированный стол, заваленный печеньем, фруктами и ещё тёплыми пирожками.

— Мы так рады, что попали сюда! — весело подмигнула Соня, разливая по кружкам что-то тёмное, пахнущее мятой. — В колледже для обычных нас бы не поняли и не приняли. А здесь — свобода! Можно бегать по парку, выть на луну, никого не пугая!

Ее речь меня слегка напугала. Кто знают, что здесь твориться в полнолуние, вот так выйду случайно в парк, а меня сожрут. Я осторожно подняла кружку за остальными, не решаясь пить. Где-то внутри я все еще не совсем приняла изменившийся мир.

— Если, конечно, гон не словишь, как Петька в фойе, — флегматично заметила Яна, уставившись в содержимое кружки.

— Ну, это он сам виноват, — отмахнулась Лика. — Не умеешь контролировать оборот, то в гон просто сиди на цепи. — Она посмотрела на меня, покраснела и торопливо добавила: — А так здесь, правда, здорово! Преподы классные, магии полно, можно не скрываться, парни симпатичные…

Тут, перебивая ее, в дверь поскреблись. Не дожидаясь ответа, в комнату просочился Васька, ведьмин чёрный кот. Он прошествовал ближе к столу, высоко задрав хвост, сел на ковёр и начал вылизывать лапу, делая вид, что он просто милое пушистое животное.

Соседки, не смотря на свою волчью натуру, оставались такими же девочками. Увидев Ваську, они тут же умильно засюсюкали:

— Ой, какой котик!

— Пушистик!

— Иди к нам!

Я вздохнула, поставила кружку на стол и строго посмотрела на него.

— Хватит притворяться, Василий! Мы все в курсе, что ты не безмозглый котомилашка.

Кот замер с лапой у морды, затем фыркнул и вскочил на кровать, усаживаясь по-человечески. Он сложил лапы и посмотрел на меня своими наглыми зелёными глазами.

— Скучно стало, — муркнул он. — Внизу Анфиса на видосики залипла, а у меня душа требует интеллектуальной беседы.

Девчонки превращения кота в мудрого Василия приняли совершенно обыденно. Лика протянула ему пирог, и Васька чинно склонил голову.

И в этот момент в дверь снова постучали. На этот раз более настойчиво и властно.

— Открыто! — крикнула Лика.

Дверь открылась, и в комнату зашел Илья, который успел переодеться в простые чёрные джинсы и свитер. Но выглядел при этом все таким же наглым самоуверенным мажором. В руках он держал огромную коробку конфет и одну красную розу.

— Добрый вечер, дамы, — он окинул комнату своим фирменным оценивающим взглядом. Скользнул по соседкам, задержался на коте, который завис в нелепой позе с пирогом, и, наконец, упёрся в меня. На его губах играла наглая ухмылка. — Мариночка, какая приятная встреча. Я, кажется, ваш новый сосед. Меня только что заселили в комнату напротив.

Глава 19

— Какая роза! Какой мужчина! — завопил вдруг Васька, сбивая пафос. — Если бы мне принесли такую дорогущую коробку конфет, а лучше сливок, я бы сразу в вас Илья влюбился!

Девчонки захихикали, я тоже улыбнулась, едва сдерживаясь от продолжения колкой фразы кота.

Илья нахмурился.

— Скажу Анфиске, что плохо тебя дрессирует, — кинул он коту с презрительной усмешкой.

И тут Васька подошел к нашему герою-любовнику, лениво понюхал розу и оглушительно чихнул:

— Дрянное приворотное! Илья, вы, что на Мариночке решили сэкономить? — муркнул он, округляя и без того большие желтые глаза. — Я в вас разочарован!

— Все ты врешь! — взвыл Илья и попытался стукнуть розой юркнувшего под кровать кота, но тут я не выдержала.

— Илья, — строго крикнула я, пытаясь остановить злого парня, — думаю, что тебе лучше уйти!

Он поднял на меня бешеный взгляд и, сжав зубы так, что заходили желваки, кивнул.

— Да, увидимся позже, — процедил сквозь сомкнутые зубы.

Он развернулся к двери, и тут дурачок Васька решил сказать последнее слово:

— И конфеты свои забери! Они только русалкам нравятся. Одна сплошная приворотная химия, от которой так легко умереть!

Илья утробно зарычал и обернулся.

Маска лощеного аристократа слезла с него в один миг. Черты лица не исказились, а буквально поплыли, обнажая не человека, а нечто древнее и хищное. Ноздри его тонкого носа раздулись и задрожали, втягивая воздух с резким, свистящим звуком, как разъяренный бык перед атакой. Всегда изогнутые снисходительной улыбкой губы оттянулись вниз и в стороны, обнажив в оскале идеальные, слишком белые и слишком острые зубы.

Но самыми страшными были глаза. Зрачки сузились, превратившись в две чёрные, бездонные точки, полные абсолютного, безраздельного бешенства. В этом взгляде не было ни капли прежнего Ильи. Не было наглого баловня судьбы, избалованного княжича. Это было лицо того, кто привык ломать и уничтожать всё на своём пути. Это было обещание немедленной и безжалостной мести.

Илья пошел в нашу сторону, и у него в ладони загорелся фаербол размером с крупное яблоко.

— Кис-кис, — проскрипел он.

Преодолевая сковавший тело страх, я испуганно прошептала:

— Пожалуйста, не надо!

Илья замер, а потом дернул головой и стал присаживаться.

Ах ты