Дочь врага - Мелисса Поутт

– Значит, мне нужно поговорить с ним. – Я ползу к краю кровати. Это мой путь к Тристану. – Я должна поговорить с обоими пленниками.

– Я уже поговорил. Велел им не произносить ни слова о тебе.

Пузырь надежды лопается.

– И?

– Как я и сказал, меня беспокоит врач. Я приказал никому не прикасаться к ним, но мы оба знаем, что это ненадолго. Если они хотят выжить, им придется заговорить. И объяснить все, когда станет заметно, что раны Тристана проявляются на твоем теле.

Уже легче. Лиам считает, что я автоматически разделяю повреждения с Тристаном, и не знает, что это добровольный выбор. А еще он не знает, что расстояние разрывает связь. Я могу только надеяться, что вера в это продолжит хранить Тристана, но долго это не продлится. И Лиам прав: нынешние раны Тристана на мне и любые будущие, если снова придется ему помогать, выдадут мою измену. Единственный вариант – найти Тристана и сбежать, прежде чем ему навредят.

– Мы должны разорвать их магию, – говорит Лиам, его густые брови нахмурены.

Эти слова подают мне идею.

– Брак, – шепчу я. Пожалуйста, пусть я не пожалею об этом. – Брак – это ключ к магии Кингсленда. Только поэтому мы с Тристаном вообще и поженились. Я была ранена и чуть не погибла. Это долгая история, – говорю я в ответ на его смущение. – Суть в том, что он женился на мне, и потом его магия соединила нас. Мы разделили мою рану, и это меня спасло. Все началось с брака.

Его лицо каменеет от злости.

– Что они сделали, что чуть не убили тебя?

Я бросаю взгляд на закрытую дверь, через которую просачиваются мужские голоса из зала. Это люди отца, а значит, отец тоже дома.

– У нас мало времени, потом расскажу. Суть в том, что…

– Нам надо покончить с этим браком.

Поверить не могу, что предлагаю такое, но это единственная причина, которую я могу придумать, чтобы Лиам позволил мне поговорить с Тристаном.

– Я не подписывала бумаги. Не было какой-то сложной церемонии. Там была женщина, она задавала вопросы – кто-то вроде священника. Тристан сказал «да», а я была еле-еле в сознании, когда согласилась. Не знаю, что надо сделать, чтобы покончить с этим. Мне надо самой поговорить с Тристаном, чтобы выяснить.

– Я это сделаю, – предлагает он.

– Ты перерезал ему горло. Ты ничего у него не выяснишь, кроме как под пытками, а это не вариант. – Я со значением смотрю на Лиама. – Это должна быть я.

Его лицо становится задумчивым.

– Могу поговорить с врачом, может, он будет разговорчивее.

Нет.

– Я… не думаю, что доктор что-то знает. У него нет магии. У очень немногих в Кингсленде она есть. Просто дай мне пять минут с Тристаном. Пожалуйста.

– Тебе не стоит ехать в Кодор в твоем состоянии.

Тристан в Кодоре.

Я встречаюсь взглядом с Лиамом.

– Я справлюсь.

Он поджимает губы, потом расслабляется. Тянется ко мне и берет за руку, но не останавливается на этом – придвигается ближе, наклоняется и нежно целует меня в лоб.

Я как могу стараюсь не оттолкнуть его после того, что он сделал с Тристаном. Мне плевать, что его ожесточило пережитое и что он хотел спасти меня от наказания за измену. Я вряд ли смогу простить Лиама за то, что он сделал.

Он отодвигается.

– Мы будем вместе. Все устаканится.

Я стараюсь улыбнуться и ненавижу себя, когда у меня получается.

– Мы можем поехать завтра, если ты чувствуешь в себе силы, – говорит он.

– Почему не сейчас? – Помимо очевидного, мне надо бы еще понять, что с Энолой все в порядке. А чем дольше меня нет, тем сложнее будет очистить свое имя в Кингсленде. Я не могу позволить, чтобы Каро и Аннетт сошло с рук то, что они сделали. Я должна вернуться.

– Из-за твоей… шеи. – У него такое лицо, будто я сама должна понимать.

Я прижимаю ладонь к бинту, и мне не так больно, как должно бы. Я поднимаюсь с кровати и иду к маленькому зеркальцу, висящему на стене. Размотав ткань, нахожу разрез длиной едва ли четыре дюйма, идущий от середины шеи под левое ухо. Он болит, и швы тугие, но похоже, что он заживет довольно быстро.

О судьбы. Тристан взял часть обратно, когда я была без сознания от лекарства. А значит, он сидит раненый в грязной тюрьме.

– Все в порядке, я хочу ехать сейчас. – Рывком выдвинув верхний ящик комода, я бросаю на кровать стопку чистой одежды. И хватаю свежий моток бинтов, который мама оставила на столе, – скорее всего, для меня.

Лиам не двигается.

Я с трудом сдерживаю раздражение в голосе.

– С этим будут трудности?

Кажется, он обескуражен моей настойчивостью.

– Полагаю, нет. А как же твои родители?

Ну да. Отцу понадобятся сведения о Кингсленде, а мама ни за что не даст мне выйти за порог.

– Окно. – Я пересекаю комнату и шире распахиваю деревянные ставни. – Уходи так же, как пришел, и встреть меня с той стороны. Поможешь мне выбраться.

Глава 30

Лиам переплетает мозолистые пальцы с моими, ведя меня по тропинке, заросшей корнями, туда, где он оставил свою лошадь. Невдалеке в курятнике квохчут и ругаются куры. Я кидаю взгляд на наши соединенные руки, и мои мысли затопляет странная смесь растерянности и стыда.

Это похоже на предательство какой-то глубокой части меня. Но я не могу отдалиться от него. Так я лишусь возможности найти Тристана.

Если бы только Лиам послушал меня, когда я сказала, что остаюсь в Кингсленде. Сейчас, наверное, уже не осталось тех, кто не слышал обвинения от Аннетт в том, что я ударила ее ножом и напала на Энолу. Исчезновение только подтвердит мою вину. Добавим к этому, что Тристан и Хэншо попали в плен к кланам, – и город явно посчитает, что я все это спланировала. Это предательство, которое нельзя простить, – куда хуже, чем Аннетт могла мечтать.

У меня крутит живот от беспокойства за Энолу, но я могу только молиться, чтобы с ней все было в порядке.

Лиам улыбается мне, глаза блестят от смеси восторга и влюбленности. Как будто он снова стал прежним Лиамом, который предпочитал плотницкое ремесло сражениям. Мой источник клановых новостей.

Он никогда не говорил, что вокруг Кингсленда есть ограда.

Вот интересно, о чем еще он умалчивал? Может, в действительности я