Иллидан: Страж Пандоры - Stonegriffin
Глава 17: Испытание Водой
День начался обманчиво спокойно.
Иллидан проснулся с рассветом, как обычно, и первое, что увидел — Грума, который сидел у входа в хижину и смотрел наружу с выражением охотника, заметившего добычу. Его уши стояли торчком, хвост подрагивал, а из горла доносилось тихое урчание, которое означало крайнюю степень заинтересованности.
— Что там? — спросил Иллидан, поднимаясь с ложа и разминая затёкшую шею.
Грум не ответил — он вообще редко отвечал на вопросы, которые можно было проигнорировать. Вместо этого он издал короткий, нетерпеливый звук и ткнулся носом в занавеску на входе, явно намекая, что ему срочно нужно наружу.
Иллидан откинул занавеску и выглянул.
Птица. Большая птица с яркими перьями сидела на ветке в нескольких десятках метрах от хижины и занималась своими птичьими делами, совершенно не подозревая, что стала объектом пристального внимания полуслепого палулукана.
— Нет, — сказал Иллидан.
Грум посмотрел на него с выражением глубокой обиды.
— Ты не поймаешь её. Ты даже не видишь её толком отсюда. Ты просто услышал, как она поёт, и решил, что это отличная идея — броситься за ней через полдеревни.
Грум издал звук, который можно было интерпретировать как «откуда ты знаешь, может, я отличный охотник на птиц».
— Потому что в прошлый раз ты гнался за бабочкой и врезался в столб. И в позапрошлый раз — тоже.
Грум отвернулся с демонстративным достоинством, как бы говоря «столбы — это нечестно, они специально стоят на пути».
Птица, словно почувствовав, что опасность миновала, расправила крылья и улетела. Грум проводил её звуком, который был не то разочарованным вздохом, не то голодным ворчанием.
— Завтрак, — сказал Иллидан, доставая мясо из хранилища. — А потом — тренировка. У тебя будет время поохотиться на что-нибудь более… реальное для поимки.
Тренировка учеников прошла в обычном режиме — утренняя разминка, отработка базовых движений, тактические упражнения. Тсе'ло наконец научился дышать так, чтобы не выдавать своё присутствие каждым вдохом, и Иллидан даже похвалил его — скупо, одним кивком, но Тсе'ло просиял так, будто ему вручили высшую награду племени. Нира'и продемонстрировала новый приём выслеживания, который придумала сама, комбинируя то, чему он её научил, с традиционными техниками следопытов. Ка'нин и Ави'ра отработали парное взаимодействие — прикрытие, отступление, контратака — и к концу занятия двигались почти синхронно.
Грум, как обычно, присутствовал на тренировке в роли «наблюдателя» — то есть лежал в тени и периодически фыркал, когда кто-нибудь делал что-то особенно неуклюжее. К концу занятия он, судя по всему, заскучал и начал бродить по краю поляны, обнюхивая кусты и время от времени пытаясь поймать какое-нибудь насекомое.
После тренировки ученики разошлись — у каждого были свои дела в деревне. Иллидан остался, чтобы проверить своё оружие: лук из каменного дерева требовал регулярного ухода, а тетива, которую он сплёл из волокон лианы, имела привычку растягиваться в сырую погоду.
Грум крутился где-то поблизости — Иллидан слышал его перемещения, шорох листьев под лапами, периодическое фырканье, когда что-то не оправдывало его охотничьих ожиданий. Обычное поведение для молодого палулукана, который ещё не научился терпению взрослого хищника.
Иллидан закончил с оружием и собирался возвращаться в деревню, когда понял, что давно не слышал Грума.
Это само по себе не было тревожным — Грум иногда увлекался погоней за чем-нибудь и забывал обо всём остальном. Но что-то заставило Иллидана насторожиться. Может быть, связь между ними — та самая, которая существовала постоянно, даже без физического контакта — передала какое-то беспокойство. Может быть, просто инстинкт, отточенный тысячелетиями.
Он пошёл в направлении, где последний раз слышал Грума. Тропинка вела к реке.
Иллидан знал это место — здесь река делала резкий поворот, огибая скальный выступ, и течение становилось особенно сильным. Вода, разгоняясь на прямом участке, врезалась в камни и закручивалась в водовороты, которые могли затянуть неосторожного пловца на глубину. Охотники племени избегали этого места, предпочитая переходить реку выше или ниже по течению, где вода была спокойнее.
Он услышал звук раньше, чем увидел что-либо. Плеск. Не ритмичный, как от плывущего существа. Хаотичный, отчаянный — звук борьбы с водой.
И под ним — едва различимый за шумом течения — знакомый звук. Не визг, не вой. Что-то более жалкое. Задыхающееся бульканье существа, которое пытается держать голову над водой и проигрывает.
Иллидан выбежал на берег. Грум был в реке.
Его чёрная шкура мелькала среди белой пены — то появляясь на поверхности, то исчезая под водой. Течение несло его к повороту, к тому месту, где водовороты были самыми сильными. Его лапы молотили по воде без всякой системы, без техники — просто отчаянные попытки выбраться, которые только тратили силы.
Расстояние — метров двадцать. Скорость течения — высокая, очень высокая. Время до того, как Грума затянет в водовороты — секунд тридцать, может меньше.
Разум Иллидана, натренированный тысячелетиями, мгновенно выдал оценку ситуации.
Шансы добраться до Грума вплавь — низкие. Течение слишком сильное, расстояние слишком большое. Даже если он доплывёт — что потом? Тащить на себе палулукана, который уже почти достиг размеров крупного волка, против течения? При том, что Грум будет паниковать, цепляться, мешать?
Шансы вытащить их обоих живыми — минимальные. Риск погибнуть самому — высокий. Очень высокий.
Логичное решение: остаться на берегу. Попытаться найти другой способ — верёвку, ветку, что угодно. Или просто… принять неизбежное. Грум — животное. Ценное, да. Привязанность, да. Но всё же животное. Не стоит рисковать жизнью ради…
Его тело уже двигалось. Он не принимал решения. Не взвешивал варианты. Не рассчитывал шансы. Его ноги несли его к воде, руки срывали с себя оружие и снаряжение, которое будет только мешать, а потом он уже был в реке, и холодная вода обхватила его тело, и течение ударило в грудь с силой, которую он недооценил.
Река была живой.
Это была первая мысль, которая пробилась сквозь шок от холода. Не просто движущаяся вода — живая сила, со своим характером, своими намерениями, своей волей. Она не хотела его убить — ей было всё равно, жив он или мёртв. Она просто текла, следуя своей природе, и всё, что попадало в неё, либо научилось двигаться вместе с ней, либо погибало.
Иллидан перестал бороться против течения.
Это было инстинктивное решение, пришедшее откуда-то из глубины — может быть, из уроков Цахик, может быть, из той ночи, когда он понял принципы друидизма. Бороться с рекой было
