Иллидан: Страж Пандоры - Stonegriffin

«Может быть, — подумал он, — может быть, это тоже часть того, чему мне нужно научиться. Не только принимать силу от Эйвы, но и отдавать что-то взамен».

Грум шевельнулся, его хвост дёрнулся во сне. Он снова видел какую-то охоту — его лапы подёргивались, как будто он бежал.

— Спи, — сказал ему Иллидан тихо. — Завтра будет длинный день.

Для всех них.

Через неделю у них был уже полноценный режим.

Утро начиналось с физической подготовки — растяжка, силовые упражнения, работа на выносливость. Тсе'ло страдал молча, но ярко выраженно; остальные страдали громко, но менее очевидно.

Потом — боевые техники. Базовые стойки, удары, блоки, уклонения. Иллидан не давал им сложных комбинаций — только фундамент, который они могли отрабатывать до автоматизма.

После полудня — тактические упражнения. Поиск, слежка, засады, контрзасады. Работа в паре, работа в группе. Как двигаться так, чтобы прикрывать друг друга. Как общаться без слов, одними жестами.

Вечером — разбор ошибок. Что сделали неправильно, почему, как исправить.

Это был жёсткий режим. Некоторые дни заканчивались тем, что ученики едва могли дойти до своих хижин. Но никто не жаловался. Никто не ушёл.

И постепенно — день за днём, тренировка за тренировкой — они становились лучше.

Ка'нин научился двигаться так, что даже Нира'и не всегда могла его выследить. Нира'и научилась предсказывать действия противника с точностью, которая пугала даже Иллидана. Тсе'ло научился использовать свою силу не как дубину, а как инструмент — точно, контролируемо, эффективно. Ави'ра научилась не сравнивать себя с братом и начала раскрывать собственный потенциал, который оказался немалым.

Они становились чем-то большим, чем просто ученики. Они становились отрядом.

Однажды вечером, после особенно изнурительной тренировки, Ка'нин подошёл к Иллидану, когда остальные уже ушли.

— Можно вопрос?

— Спрашивай.

— Зачем ты это делаешь? — Ка'нин смотрел на него серьёзно, без обычной лёгкости. — Я имею в виду — по-настоящему зачем. Ты пришёл из… откуда-то. Занял тело моего друга. Мог бы просто жить, охотиться, раствориться в племени. Но вместо этого ты готовишься к войне, которой, может быть, никогда не будет. Учишь нас вещам, которые нам, может быть, никогда не понадобятся.

Иллидан молчал, обдумывая ответ.

— Война будет, — сказал он наконец. — Это не вопрос «если». Это вопрос «когда».

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я видел это раньше. Не здесь — в другом месте, в другой жизни. Всегда есть кто-то, кто хочет взять то, что принадлежит другим. Всегда есть сила, которая растёт и расширяется, пока не натыкается на сопротивление. Ваш мир… — он указал вокруг, на лес, на небо, на всё, — …ваш мир слишком ценен, чтобы его оставили в покое.

— Небесные люди, — тихо сказал Ка'нин. — О них говорят торговцы с дальних троп.

— Да. И не только они. Где есть одни пришельцы — будут другие. Этот мир привлечёт внимание. И когда это случится… — Иллидан посмотрел на своего первого ученика, — …я хочу, чтобы вы были готовы.

— Не «мы»?

— Что?

— Ты сказал «вы». Не «мы».

Иллидан задумался. Оговорка? Или что-то более глубокое?

— Мы, — поправился он. — Я хочу, чтобы мы были готовы.

Ка'нин кивнул, но в его глазах остался вопрос, который он не озвучил. Иллидан не стал на него отвечать. Некоторые вещи требовали времени.

Грум проснулся и потянулся, выгибая спину так, что позвонки хрустнули один за другим. Потом он посмотрел на Иллидана, на уходящего Ка'нина, и издал свой характерный звук — тот, который мог означать что угодно от «я голоден» до «двуногие — странные создания».

— Согласен, — сказал ему Иллидан. — Но это наши странные создания.

Грум фыркнул — может быть, соглашаясь, может быть, комментируя его сентиментальность — и направился к тропе, ведущей в деревню.

Иллидан последовал за ним, думая о том, что круг учеников — это только начало. Первый шаг на долгом пути — но каждый путь начинается с первого шага.

И он, похоже, только что сделал свой.

*** Больше глав (на две главы) и интересных историй — по ссылке на бусти, в примечаниях автора к данной работе. Дело добровольное (как пирожок купить), но держит в тонусе. Графика выкладки глав здесь это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, работа будет выложена полностью:)

Глава 15: Связь Растёт

*** Напоминание — главы выходят раз в два дня, но при достижении 300 лайков — выложу внеочередную)

Дни складывались в недели, недели — в месяцы.

Иллидан жил в ритме, который сам создал: утренние тренировки с учениками, дневные медитации с Цахик, вечерние размышления в одиночестве. Между этим — уход за Грумом, который, впрочем, требовал всё меньше внимания по мере того, как детёныш — уже почти не детёныш — становился самостоятельнее.

Его тело изменилось. То, что было телом худощавого юноши, превратилось в тело воина: жилистое, сухое, с чётко очерченными мышцами под синей кожей. Он двигался иначе, чем в первые месяцы — экономнее, тише, с той особой грацией, которая отличает хищника от травоядного. Охотники племени, которые раньше смотрели на него с недоверием, теперь кивали с уважением, когда он проходил мимо. Некоторые даже здоровались первыми.

Но главные изменения были внутри. Связь с Эйвой росла — медленно, мучительно, как растёт дерево сквозь скалу.

Каждый день он приходил к Нейралини на рассвете и садился в привычную позу. Каждый день он погружался в тишину, отпуская мысли, позволяя им течь мимо, как облака по небу. И каждый день он чувствовал сеть чуть отчётливее, чем вчера.

Это было похоже на то, как глаза привыкают к темноте. Сначала — ничего, только чернота. Потом — смутные очертания, тени, намёки на формы. И наконец — целый мир, который был там всегда, просто ты не мог его видеть.

Он научился слышать растения.

Не в буквальном смысле — они не говорили, не передавали слова или образы. Но у них было что-то вроде присутствия, которое он мог ощущать, если достаточно сосредоточивался. Старое дерево у края деревни, чьи корни уходили глубоко в землю, — оно было… солидным. Основательным. Как будто оно знало своё место в мире и не собиралось никуда уходить. Молодые ростки в подлеске — они были… торопливыми. Жадными до света, до воды, до жизни.

Он не мог объяснить это словами. Язык был слишком грубым инструментом для таких тонких различий. Но он чувствовал — и этого было достаточно.

Потом пришли насекомые.

Это было неожиданно и, честно говоря, немного отвратительно. Он сидел у Нейралини, погружённый в медитацию, и вдруг почувствовал —