В Доме Змея - Илья В. Попов
К приятелю Рю они направились на следующий же день ближе к вечеру, заодно прихватив с собой Шуноморо. Часовая лавка ничуть не изменилась с прошлого раза. Разве что при виде уже знакомых лиц племянник господина Вона без лишних слов оторвался от трапезы и поспешил проводить их до скрытого прохода в подвал, пускай и бросая на Рю неприязненные взгляды, которые, впрочем, тот оставил без внимания.
– Не слишком дружелюбный малый, – заметил Шуноморо, следуя за друзьями. Спуск по лестнице стал для него настоящим испытанием, так как, даже согнувшись в три погибели, он все равно нет-нет да и задевал макушкой потолок.
– Естественно, после того как ему старикан чуть палец не оторвал, – произнес Макото, осторожно шагая по узким ступеням.
Шуноморо хмыкнул, но не стал задавать лишних вопросов. Не успели они попасть в основной зал, как сразу же увидали Червя, который сосредоточенно возился с какими-то колбами.
– Друзья, одно мгновение!
Подождав, пока жидкость в узком сосуде не сменит темно-желтый цвет на зеленый, он погасил спиртовку, а потом препроводил их в жилую комнату, где прямо посреди стола пузом кверху дрых тот же самый кот, который за столь небольшой срок, казалось, успел стать еще толще.
После того как они представили Шуноморо и Червя друг другу и разместились по креслам, последний произнес:
– Как прошел вечер во дворце императора?
– Отвратительно, – признался Кенджи.
Выслушав его рассказ, Червь тяжело вздохнул и забарабанил пальцами по столешнице.
– Это весьма и весьма усложняет дело. Значит, нам нужен новый план – но сколько на него уйдет времени… Однако не спешите расстраиваться – я припас для вас новости получше. Во-первых, кажется, я сумел разгадать тайну той монеты, пускай и почти случайно. А во-вторых, у меня есть идея о том, как нам узнать побольше об этих сферах и силе, что в них таится.
Произнеся это, он извлек из кармана круглые серебряные часы на тонкой цепочке.
– Помнится, ты упоминал некий голос, звучащий в твоей голове, – обратился Червь к Кенджи. – Что, если я попробую достучаться до него и поговорить с ним? Когда-то давным-давно я знавал одного монаха, который научил меня весьма любопытной технике гипноза. Это не магия, но и подобное искусство может творить не меньшие чудеса.
Кенджи переглянулся с друзьями. Выражение лица Макото без лишних слов объясняло его отношение к предложению Червя, Шуноморо, нахмурив брови, задумчиво потирал подбородок, да и Рю не сказать чтобы выглядел сильно воодушевленным.
– Клянусь, это нисколько тебе не повредит, – сказал Червь, видимо заметив их смятение. – Но выбор, разумеется, остается только за тобой.
Тяжело вздохнув, Кенджи кивнул. Как бы то ни было, что он теряет? Если Червь вдруг окажется прав, они хотя бы узнают, кто так настойчиво пытается влезть в разум Кенджи. Наказав ему полностью очистить голову от лишних мыслей и не отрывать взгляда от часов, Червь принялся медленно раскачивать их на цепочке. Вместе с этим он тихо, но вкрадчиво вел с Кенджи неспешный разговор о каких-то пустяках, например о погоде за окном или о городских новостях.
Поначалу Кенджи беседовал с Червем, едва ли не зевая от скуки. Но когда Кенджи уже решил было прервать этот эксперимент, посчитав его неудачным, он вдруг понял, что тело его живет точно отдельно от сознания, не слушаясь его приказов. И через несколько мгновений он перенесся из тесной комнаты в совершенно другое место…
Глава 10
Тянущиеся ввысь исполинские плиты, гладкие, без единого шва или неровности, почти упирались в небо. Они стояли бок о бок плотными рядами, образуя замысловатый лабиринт. Кенджи поднимался вверх, стоя на широкой платформе, которая скользила вдоль спины одного из этих гигантов. Делала она это столь бесшумно и до того быстро, что подобное было под силу лишь самой мощной магии, но не механизму.
Кенджи огляделся. Непонятные сооружения, как и пространство между ними, то и дело вспыхивали разноцветными огоньками: зелеными, красными, ярко-голубыми, фиолетовыми. Иной раз их становилось так много, что они складывались в самые разнообразные фигуры – от совсем незамысловатых до весьма сложных. Кто-то по-дружески похлопал Кенджи по плечу. Он повернул голову и…
Предстал перед огромными вратами, столь величественными, что от одного взгляда на них захватывало дух. Створок не было: вместо них между двумя огромными колоннами, испещренными символами, прямо в воздухе висела черная гладь, походившая на зеркало. Один за другим соратники Кенджи ступали сквозь нее, оставляя после себя лишь легкую рябь. Когда наступил его черед, он оглянулся, чтобы в последний раз увидеть родной мир, и сделал шаг…
…Вылетевший из посоха кроваво-алый луч срезал лапу твари почти под корень. Взревев от боли, она, успев взлететь едва ли не на десять локтей, рухнула наземь – и огромная вытянутая туша, покрытая прочной, словно броня, чешуей, содрогнулась в последний раз, когда ее череп размозжил огромный молот. Стальной гигант перехватил свое могучее оружие и бросился обратно в схватку, Кенджи же кинул взгляд на кристалл в набалдашнике. Некогда ослепительно яркий, сейчас он представлял собой жалкое зрелище – весь потрескавшийся и почти потухший, словно готовый распасться на кусочки в любой момент.
Отбросив в сторону скипетр, ставший бесполезной дубиной, Кенджи окинул взглядом поле боя и стиснул зубы от злости. Широкое плато, покрытое пылающими кратерами и глубокими бороздами, было усеяно останками летающих огнедышащих чудовищ. Но что толку? Можно было уничтожить сотни, нет, наверное, даже тысячи этих тварей, однако место павшей тут же занимало двое ее сородичей.
Они обрушивали на противников огненный дождь, выжигали их кислотой, заставляли землю разверзнуться, обрушивая в бездну созданных на скорую руку железных великанов, которые, увы, были слишком тупы, чтобы предвидеть столь очевидные ловушки и избегать их. Ревущие ледяные бури превращали плоть в кусок льда, а огромные волны, пронесшись по суше, не оставляли за собой ничего, кроме разрушений.
Вряд ли бы хоть кто-то смог вспомнить, кто начал эту войну, но вполне могло статься, что победителей в ней не будет… Плевать. Кенджи уже давным-давно смирился со своей участью, и единственное, чего он сейчас хотел, – забрать с собой как можно больше этих уродливых созданий, которые, невзирая на разум, повадками своими и образом жизни походили скорее на зверей.
Кенджи при всем желании не смог бы сказать, сколько длилась эта бойня, охватившая весь материк. Когда они ступили на эту землю? Месяц тому назад? Год? Два? Десять? Время здесь тянулось бесконечно медленно, и он бы не
