По ту сторону стены - Эйа Риверголд
Людей становилось невыносимо много. Хонкоме созвало королей на совет. Мы пришли. Оно оповестило нас о том, что королевство Сили теперь называется Грезами, и о том, что хочет, чтобы Грезы находились на облаках, объяснив это тем, что так люди точно не будут покидать королевство.
Но я почуял что-то очень знакомое, что-то, с чем я сталкивался каждый день, когда встречал новых гостей. Я почуял страх в четырех глазах Хонкоме. Оно было сильно напугано.
Я остался с королево наедине. Заметив черные пылинки на его руках, я спросил, все ли в порядке с его величеством. Оно лишь безыскусно отвертелось от вопроса. Но я все же знал, что произошло что-то неладное.
Эларис и Норону согласились с идеей королево, однако я был против. Мне казалось, что Грезы возвышаются, тогда как люди должны жить в равноправии. У нас вышел весьма громкий спор. Мы рассорились. Четыре головы в коронах были против меня.
Я самостоятельно начал проводить переговоры с советом Ремстя. Мне удалось выяснить, что у всех пришедших были грандиозные планы по улучшению не только собственной жизни, но и жизни всего государства. Тогда я и понял, что было причиной страхов Хонкоме: оно боялось, что люди с такими сильными мечтами смогут свергнуть королево, которое, лишенное власти, стало бы уязвимо. Поэтому оно отсылало их подальше и именно из-за этого хотело на облака. Конечно, были и те, от которых оно избавлялось, потому что боялось кошмаров. И именно из-за этого оно видело плохие сны, где королево не раз приходилось сталкиваться с ворцами. В общем, великие мечты и страх были кошмаром Хонкоме…
Оно все же добилось своего и улетело ввысь жить на облаках. Однако в одну раннюю зарю к нам в Ремсть пришла одна семейка – родители с двумя детьми. Они улыбались и выглядели добродушными. За ними следом спустилось Хонкоме.
Оно громко объявило, что теперь ничто не пугает Хонкоме, что оно свободно. И за это он поблагодарил меня. Хонкоме объявило, что отныне Ремсть – это Сихрат. Мы пожали руки, и тогда все и случилось…
С небес молнией сверкнул Ронус. Дракон пролетел над всеми королевствами, но крушить он начало именно Сихрат. В этой войне – войне, где был лишь нападающий, – умерла половина всех жителей, включая маленького Териса.
Я понял, что это был ворец Хонкоме. Это были страхи жителей – его страх. Он изгнал существо из своего царства с помощью колыбели – языка, на котором говорят жители. Однако когда уже все стало ясно, мы оба, Ронус и я, были под грудой усыпляющих снов. Затем Хонкоме огородило Сихрат, а Аточист и Дигень тоже стали строить стены, чтобы их жители были в безопасности. С тех пор каждый истинный мечтатель ненароком попадал не в Дигень и Аточист, а сразу в Сихрат. Люди могли приходить туда в сопровождении братьев из леса Эхо, но вернуться в Грезы стало невозможным.
Хонкоме боится кошмаров. Благодаря Ронусу и невинным жителям Сихрата оно может жить спокойно: все страхи из Грез будут тянуться к Ронусу, где бы он ни был. Ведь это самый сильный ворец Хонкоме.
– То есть Ронус – это ворец?
Илис слушала Ратсиха, собирая в голове пазл.
– Очень сильный и опасный. Но только сильное и опасное существо способно победить Хонкоме. Королево способно умереть только от своих страхов.
– Значит… – сердце запрыгало в груди от одной мысли об этом, – мне нужно освободить Ронуса?!
– Он не опасен для жителей. Если ты освободишь его, он последует к своему «хозяину».
– Но как же его встреча с жителями Сихрата? Как же Терис, мама и папа, погибшие от лап чудовища?! – Слезы острыми бриллиантами цеплялись за стенки горла.
– Илис, это наш единственный шанс… Он опаснее, когда спит. Дракон притягивает ворцов, из-за которых чернеют сны. Разве ты не устала, Илис? От жизни в темноте? От холода? От того, что тебе приходится быть смелой даже во сне?
По телу пробежали шустрые мурашки. Каждый вдох и выдох раскачивали ее. Она едва не падала. Ноги стали как соломка и почти не держали.
– Илис…
– Как я могу его разбудить?
Илис взглянула на пилисовое око и, к сожалению, тут же нашла ответ.
– Ослепи слепого, чтобы он увидел свет…
Голос наконец-то стих.
Глава 26
– Как мне проснуться?! – Голосовые связки девочки обрывались.
Место, в котором находилась Илис, начало сужаться, а голос короля – пропадать. Пилисовое око горело солнцем. Становилось светло, как днем.
Гора из блестящих песчинок стала вырастать.
– Ратсих! – кричала Илис, но ее никто не слышал, ведь его величество давно покинул это место. Илис отдалась панике. Сердце тревожно скакало, едва не вылезая из горла. Девочка не боялась неизвестности и того, что осталась одна. А была напугана тем, что знала: сейчас она встретится с ворцом.
– Нет! Пожалуйста! Я не хочу его видеть! – кричала Илис, чувствуя, как сны под ногами мертвеют, превращаясь в легкий пепел.
Теперь, когда земля начала трястись и воздух стал сгущаться, ничего не оставалось, кроме как тихо ждать его появления. Ребенок часто и быстро оглядывался по сторонам. Голова кружилась скорее из-за резких движений, нежели из-за того, что коридор трещал.
– Пожалуйста, не показывайся мне, – шептала Илис.
Девочка не знала, чего ожидать, что сейчас появится и как ей защититься. Неизвестность пугала ее. Именно в эту минуту, когда становилось все страшнее и страшнее, а места, чтобы спрятаться, не было, и Илис осталась совсем одна, в ее голову стрелой вонзились слова Фриса на странном языке, которые переводились так: «Благодари своего Бога за то, что умеешь мечтать».
Перед глазами всплыло лицо Люси: ее глубокие добрые глаза, до того как она потеряла рассудок. В маминых очах Илис всегда могла найти себя, и ей часто казалось, что она в них герой. Лицо папы заблестело ярче пилисового ока: он умел мечтать до ее рождения и гордо передал ей этот талант. Улыбка Отема, которая всегда кричала, что Илис спасет мир. Женщина из Аточиста, добродушно оказавшая помощь и оставшаяся ждать, пока Илис не исполнит свое желание. Керсо, Аксель и Сомло – их теплые слова поддержки, пожелания удачи. Альмэл со своими земноводными. Все они ждали, что она откроет глаза, возьмет себя в руки и сможет противостоять злу, чьим-то сумасшедшим мечтам и своему страху…
Он стоял напротив нее. Воздух ощутимо уплотнился. Ворец уже появился и ждал, пока она откроет глаза. Но если Илис откроет их, то тут же проснется, а Хонкоме узнает, что она видела чудовище, и поймет, что задумала эта маленькая девчонка.
Здесь нужно было действовать четко, медленно и расчетливо. Илис начала копаться в себе, в глубинах своего сердца. Ей нужно было хотя бы предположить, что за существо стояло перед ней.
– Это же вы?
Илис прислушалась к существу. Она даже сделала шаг к нему. «Ну конечно, – подумала она, – мама, папа, Отем, Акей, Керсо, Сомло, Аксель, женщина из Аточиста, Аль-
мэл, девочка в витрине, Сая, два охранника Грез? Это вы, я знаю. Ворцы – то, чего мы боимся больше всего. А я боюсь расстроить вас. Значит, это вы – люди, которых я расстроила. Я не могу открыть глаза не потому, что вы пугаете меня, а потому, что вы – единственные, кто может помочь мне спасти всех… – Она сделала глубокий вдох, точно разговаривала с диким зверем, готовящимся прыгнуть на нее. – Как мой отец мог знать обо всех королевствах?»
Она не была уверена в том, что ворцы умеют разговаривать. Было бы глупо, если бы твои страхи имели способность говорить. Однако если бы страхи не были глупостями, они не были бы страхами. Все, что мы принимаем за глупость, – глубоко спящий ворец, которого мы так боимся. Поэтому расстроенный Фрис шепнул:
– Доченька, ты меня очень сильно расстроила… Я так в тебя верил и даже думал, что ты все сможешь. И как такая наиглупейшая
