Рассказы 27. Светлые начала - Алексей Коробков
Мне ничуть не стало легче от того, что я определилась. Ладно, к свету я стремилась из гордости, ладно, никого я не любила безусловно, ладно, в тепле мне гораздо лучше. Но я не хочу остаться здесь одна в темноте. Я хочу сиять, а не греть. Хотя даже не это главное. Моя гордость была ущемлена. Больше всего на свете я хочу, чтобы Лика увидела, что я была права; чтобы Анджей тянулся ко мне, рискуя испытанием, а я бы его сдерживала и владела им полностью, таким красивым и ослепительным. Целовать и ускользать. А потом мы втроем взлетим выше всех, крылатые и сияющие, всем на зависть…
– Я не хочу, – сказала я решительно. – Прости, Создатель. Я отказываюсь. Мне не нужен путь тьмы, какой бы темной я ни была. Забери у меня черные крылья, я не хочу их. Это не то, о чем я мечтала.
Я изо всех сил потянула руками за левое крыло и взвыла от боли.
– Но это то, что ты заслужила. Своими решениями, своими прихотями, своими поступками.
– Что ты хочешь, чтобы я сделала? Я не стану жить здесь все равно, так давай договоримся. Что мне сделать? Я на все готова. Как мне избавиться от крыльев?
– Как любой ритуал. Ты же училась в школе. Нужна жертва.
– Убить себя?
– Твоя жизнь не ценна более, ты грешница. Ты проваливаешь испытания одно за другим. Личный выбор – это святое. А ты не даешь свободы сестре. Ты искушала Анджея и Ису. Ты отвергаешь свой путь. Осторожно, Ясна. Ты в шаге от гибели. Хорошо подумай, прежде чем что-то решить.
– Но у меня больше ничего и никого здесь нет! Хотя…
Несколько глубоких вдохов и долгих выдохов. Я решилась.
– Иса, – я повернулась к моему спутнику, к его теплу и запаху хлеба, – я хочу к сестре и Анджею. Я люблю их. Я не хочу быть в аду. Тут я одна. Пророк правильно сказал – у меня нет друзей. Были только Лика, Анджей – и вот ты. Вы все уйдете к свету. А я останусь в темноте и в одиночестве. Понимаешь? Ты же мне поможешь?
Кто из нас поднял его руку? Я или Иса? Кто из нас насадил ее на острый клык Алоглазого? Мне не нужно было прикасаться к Исе, я знала, что он добровольно сделает все, что я попрошу. Поэтому технически это он напоил темного Создателя своей жертвенной кровью и умер. А на самом деле я это сделала. И так и было нужно. Не важно, темная я или светлая. Важно, чего я хочу. Я хочу Белый город, мраморные губы Анджея, и хочу, чтобы Лика была рядом.
– Вот тебе жертва, Создатель. Выпусти меня. Забери мои черные крылья и верни туда, куда я хочу.
– Иса пожертвовал собой ради тебя, поэтому ты свободна. Отныне свет и тьма для тебя не выбор, и нет тебе ни тепла, ни света. Но ни к темной моей стороне, ни к светлой ты не можешь больше обращаться. Теперь ты сама себе хозяйка. Бескрылая.
Создатель исчез, и клубы алой тьмы исчезли, и тепло исчезло. В полной темноте я стояла, прислушиваясь и держа руку на стене. Потом пошла вдоль нее осторожно. Камешки из-под ног улетали куда-то с гулким звуком и падали, как в пустой колодец. Я дошла до лестницы с коваными перилами и побрела наверх. Отдыхала, сидя на земле, боясь отнять руку от стены, и снова шла. В Черном городе железнодорожная станция была темной и казалась заброшенной, я терпеливо ждала поезда целые сутки, а потом три дня ехала до Белого города, выпрашивая у детей-экскурсантов их завтраки. В Белом городе я с облегчением убедилась, что храм Анджея цел. Не оплавлен, не разрушен, не сгорел. Однако я не поднялась туда, и не только из-за того, что мои ноги ныли от усталости. Моя серая мантия была изорвана пропавшими крыльями, и изуродованная спина виднелась в прорехах. Не стоило в таком виде показываться Анджею на глаза.
В Белом городе я села у стены станции и начала выпрашивать еду и вещи у паломников. Однажды девушка в серой мантии накрыла меня, сонную, пледом и села рядом, опустив мою голову себе на колени. Когда я проснулась, она напоила меня теплым молоком. Ее ослепительные крылья сияли даже из-под мантии так, что я жмурилась. Уловив слабый аромат сирени, я узнала сестру.
– Лика!
– Бедная моя сестра, зачем ты отказалась от крыльев?
Мы сидели рядом, прижавшись спинами к стене. Я рассказала сестре все, и потом повторила еще раз, но Лика отказывалась понимать.
– Разве может любовь быть такой эгоистичной?
– Ты не понимаешь, потому что твоя любовь безусловна. А я – ну вот такая. Мне понравилось в темноте. Но я росла с мечтой о свете. Хотела быть с тобой вечно вместе. Я так испугалась, что теряю тебя, что едва не погубила Анджея.
– Анджей выдержал испытание, хотя только Создатель знает, чего ему это стоило. Лучше бы тебе не видеть, что с ним стало.
– Но я бы хотела его увидеть еще хоть раз. Главное – не сгорел. Хотя я недостойна его теперь… И всегда была.
– Люди могут быть вместе, потому что любят друг друга, и не важно, светлые они или темные.
– Я, видимо, никогда не пойму. Слишком долго я мечтала, как мы трое растворяемся в ослепительном свете.
– Я тоже мечтала. Как же я хотела, чтобы ты нашла свой путь, и чтобы я нашла свой, каким бы он ни был, мы бы все равно остались сестрами. Иногда я закрываю глаза, чтобы получше представить тебя чернокрылой. Воображаю, что лечу на край света и тьмы, чтобы увидеться с тобой. Вместо этого я невольно стала твоим искушением.
– Но ведь и я была твоим наверняка. А ты его преодолела.
– Если бы ты не определилась в бездне, ты бы все еще была серой и жила спокойно, а теперь поздно. Но ты и темной быть не хочешь, и белой стать не можешь. Я знаю, что ты поспешила из-за меня. Как мне жить теперь с этим? – Сестра опустила голову на землю, и теперь я была как будто
