Рассказы 27. Светлые начала - Алексей Коробков
– Ты в гневе, обиде, ревности, ты растеряна, тебе нужно помолиться и успокоиться, тогда ты будешь мыслить ясно.
– Я в порядке. Это сестра потеряна и обижена.
– Тебе лучше поговорить с наставниками.
– Я пыталась, они сказали мне оставить ее в покое!
– Не о Лике. О себе. Это с тобой не все хорошо. А что до Лики – у нее свой путь, ты действительно должна дать ей пройти его.
– Анджей, ну хоть ты не повторяй этого! Я не дам ей исчезнуть, я пойду за ней в ад! Я стану темной, если она стала, или вытащу ее за шиворот к свету, но я ее не брошу! – Я вскочила и бросилась к окну.
– Ясна, не надо! – трещина между Анджеем и братьями стала глубже, посыпались камешки, храм затрясся.
Распахнув одеяло, я шагнула из окна, не слушая Анджея. Он наверняка повторял про путь и выбор, мне же хотелось орать, когда я слышала эти слова. Лика была обижена в нашу последнюю встречу, даже дверь закрыла, и потом не передала мне письмо, значит, или она не хочет говорить со мной, или не может. Ее могли соблазнить, обмануть, пленить. Киса? Ох, вряд ли. Может, он и толкнул ее на путь тьмы, но он же салага. Слабый, сентиментальный, на полгода младше нас. Черт из него если и получится, то мелкий. А Лика быстрее меня, смелее меня, лучше меня – да, я признаю это, – такая вот мелочь пузатая, как Иса, мою сестру не собьет с пути. За ним стоит кто-то покрупнее. И надо выяснить кто.
В Черном городе мы тоже были в детстве на экскурсии, но я мало что помню. Какой-то кукольный театр, петрушка с дубинкой. В мастерской мы делали леденцы, сворачивали горячий мягкий сахар в сердечки. Кто-то еще стругал из дерева каких-то крокодильчиков, но мне это было неинтересно, я с трудом терпела все это. Куда идти, кого спросить? Ничего не знаю.
Путевая часовня перенесла меня моментально, но было очень страшно выйти одной на базальт и обсидиан черных улиц. Город был невысоким, в отличие от Белого, и множество лестниц спускались куда-то вниз, где было ярче, чем наверху, только свет был красным. Очень тепло, даже жарко, слышу смех, музыку, выкрики. Тут вроде не так плохо, как мне представлялось.
– Не бойся, быть здесь – весело! – сказала мне чертовка в короткой юбке и протянула пару красных бахил. Моя обувь уже сильно нагрелась, я надела бахилы, стало легче. Подвязала платье между ног, это очень неудобно, но я не была уверена, что оно не загорится, соприкоснувшись с теплой землей. Прохожие встречали мой наряд веселым смехом. Тут деликатность была не в чести.
– Вы не знаете, где Иса? – спрашивала я у них, но никто со мной не разговаривал, они улыбались, смотрели в глаза, но не отвечали.
Я растерянно бродила по лестницам вверх и вниз и страшно устала. Увидела кованый стул и присела, но он оказался у таверны. Толстый веселый черт подошел и предложил мне пива.
– Нечем платить.
– В первый раз бесплатно!
– Я… – Пить хотелось ужасно, но я ни разу в жизни еще не пила алкоголь. – Спасибо, я к вам на обратном пути зайду.
Хоть ноги и ныли, я встала и продолжила поиски. Вдруг я увидела впереди красно-зеленый купол цирка, наверху был флюгер в виде кошки.
– Кошачий цирк! Кошачий цирк! – кричал крошечный чертенок у входа. – Никто не дрессирует кошек, только мы знаем секрет! Спешите на представление!
Я вспомнила, что Киса всегда любил кошек, и поспешила туда. Едва в зале погас свет, как на арене появился клоун-черт, окруженный кошками, ему помогали несколько ассистентов, а по залу ходил кто-то с цилиндром в руках и собирал со зрителей деньги.
– Извините, у меня ничего нет, я еще в сестринстве, – произнесла я, когда цилиндр потрясли передо мной.
– Ясна, кого я вижу, сестра моя любимая!
Нет, это была не Лика. Передо мной стоял Иса. На голове красно-зеленый цилиндр, из одежды – красно-зеленая мантия, скрывающая крылья, а так-то он нисколько не изменился.
– Ты-то мне и нужен! – Я вцепилась в него обеими руками.
– Опять шпионишь? Или пытаешься меня полюбить, как в детстве?
– Пожалуйста, пойдем, поговорим снаружи, тут шумно…
К моему удивлению, он послушался. Я попыталась расспросить его о Лике, но Иса сказал, что не видел ее здесь.
– Я думала, у вас роман…
– Издеваешься? Она со мной целовалась от отчаяния. И я тоже.
– Что тоже? – обалдев от новостей, спросила я.
– Тоже от отчаяния. Ты не поймешь. У тебя была сестра, а я всегда был один. Бессонные ночи в холодной постели. И днем я ни с кем не разговаривал. Все, что у меня было, – это теплый пол в родительском зале. Я прижимался к нему, закрывал глаза, представляя, что лежу, обняв спящую маму или прижавшись к спине папы. А вы с сестренкой перешептывались. Мне все казалось, ваши родители вам отвечают, а мне нет…
– Нет, конечно, не отвечают, ну то есть не словами, ты просто чувствуешь во время молитвы…
– Или думаешь, что чувствуешь. А теперь представь, что чувствовал я, когда вы там шепчетесь, а я лежу на полу и сомневаюсь – он правда теплый или мы его нагрели своими телами, а родителям плевать на нас? Знаешь, как я нашел котят? Они были теплые. Я пытался брать их в спальню, но мне запретили, и тогда я прикормил их там, куда никто не ходит… Как ты думаешь, почему заброшенные храмы такие оплавленные? Там горят те, кто передумал идти на свет и ушел в тепло.
– Или наоборот, те, кто понял, что тепла и веселья им недостаточно и без света им счастья нет, а дотянуться до него помешали лень или легкомысленность, или что-то еще. – Я старалась не злить Кису, но некоторые темы были слишком болезненными для меня. Однако он не рассердился, а напротив, кивнул:
– Делать выбор трудно, ошибиться страшно, нужно быть честным с собой в первую очередь. Знать, кто ты, какой ты, что твое, а что нет.
– Ну ты-то выбор сделал, ведь так? Теперь помоги мне найти сестру. – Я начала терять терпение, схватила его за руку, повела за собой вниз. – Ты здесь ориентируешься лучше меня. Куда она могла пойти? Я обыскала все,
